А дальше все просто, выбор у каждого есть!
Хочешь, ищи место в одном из селений, которых больше десятка, там и устраивайся — первые пять лет никаких податей, кроме сборов на церковь. Но тут вопрос весь в селянах — захотят ли они тебя принять сразу, или поживешь у кого из них в работниках несколько лет, пока сам на ноги не встанешь как хозяин. Если нет ничего, кроме души, то три года работаешь на зажиточного соседа, потом получишь надел земли на двор и необходимый инвентарь, а по возможности и скотину с птицей. Тут кто как себя в работе проявит, батрацкая судьба незавидная.
Но можно остаться и в городке — опять же в работниках, если ремеслу нужному не обучен. Обычного труда хватало за глаза — от заготовки дров до строительства. Управляющему всегда не доставало рабочих рук — работа находилась каждому, жильем и пропитанием обеспечивались. Ремеслами занимались в охотку — гончаров тех с избытком имелось. Торговлишка кой-какая шла, те же копейки в обороте водились.
А так Славянск и Торское городище ничем не отличались от других русских городков — посадские люди издревле вольные, но тягло несут, и в ратники их записывают при необходимости, как в тех же стрелецких и солдатских слободах.
Юрий решил сразу ввести поголовную воинскую повинность. Служить в его княжеском войске был обязан каждый мужик, доколе сможет держать в руках оружие. Без такого казачьего уклада проживать в здешних краях нельзя, от татарских набегов нужно было отбиваться всем миром, чтобы не стать невольником. «Казачьи вольности» Галицкий пресек на корню — не хватало еще выборов и атаманства, и везде ставил своих начальственных людей, благо за первую зиму многих из крымских невольников, которым он доверял, взял на заметку.
Жизнь в городке кипела, раздавался живой перестук кузнечных молотов — оружейная мануфактура была его детищем, единственным «казенным» предприятием, на современный лад. Полдесятка мастеров, да дюжины две подмастерьев и работников, уже выдавали в день одну фузею с полным комплектом снаряжения, за что получали в виде оплаты целый рубль — по гривеннику мастерам, и по две копейки на каждого всем остальным, при полном довольствии и комфортабельном по местном меркам жилье, что само по себе говорило о привилегированном статусе.
Весьма приличные деньги зарабатывали «княжеские оружейники» для данных времен, где работник получал по 20–40 копеек, стрелец и солдат по рублю, а подьячий в приказе три рубля в месяц. И это при том, что жилье и пропитание они оплачивали из собственного кармана.
Галицкий миновал казарму и церковь, посмотрел на возводимую мазанку будущей школы — нужда в грамотных людях была просто жесточайшей. Однако оставалась надежда, что лет через пять удастся переломить ситуацию к лучшему.