И подошел к своему «княжескому терему» — все отличие которого от городских мазанок заключалось в том, что был очень большой хатой с двумя печами. Зато построен в рекордно короткий двухнедельный срок, не с земляными, а дощатыми полами.
Посмотрел на зеленые ростки единственного в городе огорода. Довелось ему побывать перед отъездом из Москвы в «Немецкой слободе» — к его великому удивлению узнал там, что картофель и подсолнечник давно известны и выращивают их в качестве декоративных растений. Купил сразу клубни и семечек для посадки — на него смотрели как на дикаря, когда он не захотел платить полтину за ценную инструкцию по выращиванию этих диковин, незнакомых московитским варварам.
— Здрав будь, княже!
В доме его встретили низкими поклонами Авдотья и Зульфия, теперь княжеский титул никого не удивлял — пусть «ляшский» князь, но он и в Африке князь. А тем более для горожан, которым высокий статус Галицкого чрезвычайно льстил — они де «княжью люди».
— Обедать подавать, княже?
— Попозже, немного отдохну, — Юрий пошел в светлицу, что служила ему кабинетом. Мельком посмотрел на стол — ведение столь разнообразного хозяйства в двух городках и нескольких селах, где проживало до полутора тысяч человек, требовало постоянных записей. Общие цифры он держал в голове, но вот детали приходилось постоянно уточнять у Смальца, который оказался умелым управляющим. И одновременно дворецким и «тысяцким» — командующим ополчением.
Ничего тут не поделаешь, каждый выполнял множество функций на нескольких должностях — дичайший кадровый голод!
— Дозволь снять сапоги, княже.
Зульфия днем всегда обращалась к нему именно так, будто не было безумных ночей. Девушка обезумела от счастья, когда в конце мая он вошел в построенный «терем». Никогда о нем так не заботились, предугадывая любые желания. Вот и сейчас татарка встала перед ним на колени, и сняла запыленные сапоги. Затем размотала портянки и мокрой тряпочкой протерла ступни. Юрий прикрыл глаза — он действительно очень устал.
Однако через минуту сон моментально пропал — на звоннице яростно ударили в набат…
Глава 6
— Татары, княже, изгоном идут! Тысячи две!
Грицай спрыгнул с коня, что тяжело с хрипами дышал — джура тут же принялся выхаживать чуть ли не запаленного казаком мерина. Лошади конных стрельцов выглядели не лучше — гнали, что было конских сил, схватка с кочевниками не сулила ничего доброго. Все же ногаи, как не крути, природные всадники, с детства на коне выросшие, и не переселенцам и беглым с ними в джигитовке состязаться. А казаков, способных на равных рубиться с татарами, было всего с десяток.