На всю северную и центральную часть княжества приходилось три пятых территории. А если взять плотность населения, то она становилась откровенно удручающей здесь, в самом заселенном месте — ровно один человек на квадратный километр.
А на юге, который было решено назвать «вольной» Волынью, кошмарной до полного ужаса — один житель, с учетом всех младенцев и женщин, на шесть квадратных верст.
И то в самом лучшем случае!
А так практически абсолютно безлюдная степь — немое свидетельство активной деятельности «людоловов» по охоте за беглецами от ужаса крепостничества. Они здесь получали совсем иную для себя участь — вместо воли до самой смерти долгий кошмар невыносимого для православных татарского и османского рабства!
Чтобы отстоять от набегов татар этот край, нужна армия, хорошо вооруженная и обученная. А это переселенцы, в первую и главную очередь, ибо собственного населения здесь просто нет. Народ нужно кормить, а чтобы засеять землю, вырастить урожай и защитить его, нужны орудия труда и оружие, а значит, железо. Металл нужно отливать и ковать — а для этого опять же, требуются люди!
— Замкнутый круг получается — из него только один выход — брать всех в подряд, самое главное богатство — человек!
Юрий извлек из футляра сигару и закурил, продолжая внимательно смотреть на карту. И как он не крутил варианты, то получалось, что нужно ставить в основе края город, как раз на месте Донецка. Очень удобное положение — в географическом центре, где сходятся верховья трех рек — Торца, что несет воду к Северскому Донцу. Кальмиуса, что тянется до Азовского моря, и Волчьей. Последняя впадает в Самару, а та идет к Днепру — и обеспечивает связь с запорожским казачеством.
— Буду принимать всех беглых и направлять именно туда. И ставить там крепость и слободы по Кальмиусу — тогда посмотрим, как татары их начнут прогрызать. Мариуполь нужно основать — тогда набеги начнутся именно на него, на юг, не на север. Или не рисковать, ну это море?!
Юрий задумался, прикидывая, стоит ли потихоньку подминать Кальмиускую паланку. Как не крути, но время «вольного» казачества проходит. Это он еще знал из истории. Выбор у казаков прост — или пойти на службу государству, как донцы, или просто потерять со временем вольности, как запорожцы и реестровые слобожане, став даже не свободными крестьянами, а крепостными рабами.
Подумав немного, он решил, что время покажет — но чувствовал, что альянс с казаками нужен, его, как и их, страшила целенаправленная политика царей на ликвидацию «вольностей», на превращение свободных людей в крепостных холопов.