— Не знаю, брат. Земли здешние обезлюдели от татарского нашествия. Киев лишь тень от прежнего величия, до сих пор бывшие руины не заселили. Баскаки все соки с наших земель выжимают. Да, мы отправили за помощью к хану Узбеку — но когда он двинет к нам свои тумены?
— Ногаев пять тысяч подошло…
— Луга болотистые еще, не просохли толком. Ордынская конница быстроту потеряет, а у Гедемина сильные русские конные дружины. Сомнут татар, те из-под удара выйти не успеют.
— Отступать нам нельзя, брат.
— Ты прав, сие соромом выйдет и бояре нас предадут той же литве или ляхам, они сами не знают кто им выгоден, — с кривой улыбкой отозвался Андрей Юрьевич. — В победе наше спасение…
Князья замолчали — как никто они хорошо понимали, что выбора у них, по большому счету, уже нет, только яростно сражаться против литвинов. А там либо победить, или умереть.
— Вторую корону златокузнецы сделали, по той, что наш прадед король Даниил принял. После победы мы с тобой в Галиче вместе коронуемся по примеру ромейских цезарей. А там боярам жилки подрезать начнем — освященное право иметь будем. Ты, сын, эти златые короны сейчас на себя прими — дам тебе десяток гридней в охрану. Мало ли что в битве случится может, военное счастье переменчиво.
Отец тяжело вздохнул и посмотрел на своего юного сына, отметив, что лицо того посуровело. И стал тем же спокойным голосом отдавать ему свой родительский наказ, который мог быть и последним:
— В Луцке сотник Роман Гнездо тебе в помощь будет, он верный нам человек — его пращуры еще князю Роману преданно служили. А тысяцкому Дмитрию Дятьку не верь — лукав и подл боярин, Боярский совет супротив нас всегда подбивает, зерна смуты сеет.
Лев остановился с кривой ухмылкой на лице. И негромко произнес дальнейшие слова:
— Предаст он тебя в угоду ляхам, коли выгодно будет. А другие его поддержат — им свое богатство дороже нашей отчей земли будет. Зрадники они и лиходеи, их только твердая рука пригнуть может! Ничего, после коронации, я его с тысяцких уберу, сила уже будет наша!
Князь поднялся с походного стульчика, кольчуга звякнула. Водрузив на голову шлем, князь набросил на плечи красное корзно — плащ, что показывал его достоинство. И громко сказал:
— Пора, брат, на битву выходить!
Глава 5
— Прощай, пращур, я даже имени твоего не ведаю! Прости, что плохо схоронил, не в землице, а в склепу каменном, без домовины. Будет возможность — обязательно все правильно устрою…
Юрий постоял у заложенной камнями расщелины, в которую положил тело убитого татарами предка, то ли возможного, а может и доподлинного. Могила нашлась почти сразу — рядом с пещерой была выветренная полость, достаточно глубокая. Как солнце закатилось, и наступила густая летняя ночь, так Галицкий приступил к делу.