Юрий уже не над чем не думал, а просто бежал следом, шатаясь на чудовищном поводке. Безразличие и тупость, даже равнодушие к собственной судьбе — такого состояния он никогда не испытывал в своей жизни. Галицкий ощущал себя безропотной скотиной, а не человеком, понимая, что татары взирают на него как на раба.
Да и как протестовать прикажите — грозить заявлениями в полицию или писать в ОБСЕ?!
И не покричишь от бессилия — плеть причиняла жуткую боль, сравнимую с ожогом или шоку от контакта с электрическим током. Даже сейчас, в состоянии безразличия к самому себе, он больше не хотел испытывать ее хлесткие удары. Потому и шел, почти ничего не видя, хрипло дыша, постанывая и шатаясь. Юрий сейчас отдал бы все на свете за глоток воды и возможность просто рухнуть в траву, что показалась бы ему пуховой периной — настолько он вымотался.
«Голоса? Или мне кажется?»
Парень поднял голову — освещенная ярким солнцем степь расплывалась перед глазами, да и смотрел он на нее словно через мутное стекло. И потихоньку перед глазами наступило прояснение — он увидел длинную вереницу самых разнообразных повозок, которые тащили парные упряжки коней и быков. И люди — множество невольников шли за ними следом, накрепко привязанные веревками.
Однако татары не стали преследовать обоз, наоборот, они остановили лошадей. Юрий в недоумении немного постоял — впервые от него не требовали бежать дальше, и без сил опустился на траву. С минуту сидел на ней, а потом свалился на бок. Боли он не ощущал, одну тяжелую свинцовую усталость, что буквально разлилась по всему телу.
— Карош урус, якши раб, — над ним раздался голос старого «знакомца» — ухмылявшийся и глумливый. Руки дернуло, Галицкий ожидал пинок сапогом в бок, но к его несказанному удивлению, удара не последовало — у татарина явно было хорошее настроение.
— Вода! Туда!
Степняк ткнул рукою в сторону небольших зарослей густой травы в балке, более высоких, чем степной ковыль. Идти было далековато, но слово «вода» для него стало притягательным. С трудом Галицкий поднялся на ноги, с удивлением обнаружив, что его руки развязаны. И шатаясь пошел вперед, невольно убыстряя шаг.
Все кругом истоптано копытами и покрыто колесными следами повозок — видимо обоз тут останавливался на короткий привал. Здесь набирали воду и поили лошадей перед дальней дорогой через всю степь — именно такие ручейки и речушки, но более всего колодцы, были единственными источниками воды в обширном «Диком поле», где кочевали ногаи — все четыре их орды являлись покорными вассалами крымских ханов.