— Ты говоришь правду, теперь твои глаза не лгут, как раньше, — Ахмед задумался, взгляд стал немного рассеянным. — Ты надеялся на своих сообщников в городе? Чтобы бежать при их помощи?
— Нет, я хотел сам их освободить! Для чего приготовил здесь все к побегу и спрятал.
— Когда ты хотел бежать, князь?
— Сегодня ночью, — Юрий отвечал быстро, стараясь говорить только правду — старый татарин оказался далеко не простачком, и умел отличать истину ото лжи.
— Зарезал бы нас всех, князь? Как баранов? Не отвечай, по глазам вижу, что так и было бы. Ты перехитрил меня, моих жен, моих аратов — слава Аллаху, что я разглядел обман в последний час.
— Мы на войне, Ахмед, и она идет вечно!
— Ты прав — мы на войне, вечной войне — я потерял двух сыновей, ты тоже терял в бою своих близких — по глазам твоим вижу. Я убивал, и ты убивал — у тебя впервые взгляд живого мертвеца, а не раба. Ты страшный враг, князь! А потому выкуп с тебя можно взять, в том не будет для меня позора! Ты не беден — твои руки выдают тебя, а потому я возьму выкупом тысячу рублей, или пятьдесят тысяч османских акче.
— Это очень большой выкуп, Ахмед. Я не смогу столько выплатить, пусть даже я князь.
Юрий задумался — по дороге в Крым Смалец ввел его в курс денежных отношений. Рублей в Московии не чеканили, только мелкие монетки, такие как копейка, что напоминала чешуйку. Попытка заменить серебро медными деньгами вызвала сильный бунт — казак о нем тоже рассказал. А крупными монетами были ефимки — так называли ходившие по европейским странам талеры. Галицкий прикинул, что такой он держал в руках в пещере и теперь знал, что три талера-«ефимка» составляли два рубля. Акче же маленькая монетка, чуть больше грамма или около того.
— Слишком большой выкуп — за князя да, именно такой. А я изгой! Мои владения заняты поляками, они совсем рядом с Подолией, что войска султана заняли недавно. Так что четыреста рублей, Ахмед.
«Никогда не следует соглашаться на предложенную продавцом цену — даже если выкупаешь собственную свободу. Тысяча много, пятьсот норма за такого как я. И то доказывать надо, что я князь. Если выгорит дело о сумме выкупа, то отправлю Смальца с грамотами к царю Алексею Михайловичу, расскажу казаку, как найти тайник».
— Тысячу, князь, ни акче меньше. Сам посуди — треть хан заберет себе, треть, а то и больше на подарки возьмут беи, что мне останется? Двести или триста рублей, не больше. Так что тысяча рублей с тебя князь, меньше брать с тебя Коран не позволит!
— А разве там написано, какая сумма следует на выкуп русского князя, Ахмед?! Вроде ничего подобного не прописано?!