— Ты откуда взялся?
— А в Кезлев казаки на «чайках» пришли, больше тысячи хлопцев, с кошевым атаманом, самим Иваном Сирко, о котором я тебе говорил. Христиан невольников освободили, магометан изничтожили всех, кроме насильно ислам принявших людишек, что православные кресты прежде носили. А я сюда сразу поскакал, знал ведь, что ты тут в рабстве томишься. Да и коней набрать надобно много, а татар всех уничтожить, чтобы сполоха у них не случилось раньше времени.
— А я тебя хотел этой ночью освободить, халат украл, да тесак большой. Еды припас — знал, что ты голодный. В ночь хотел уйти, да валах подлец все подсмотрел, да меня татарину выдал.
— Ах, воно как вышло, — задумчиво протянул Смалец и усмехнулся. — Изменников потребно убивать сразу, ибо предавший раз, предаст снова и снова. Их рубить надо, христопродавцев!
Глава 3
«Мир полностью сбрендил, и я вместе с ним схожу с ума в кровавом угаре. Люди обезумели от убийств, что вообще преступлениями у них уже не считаются. Я думал, что татары исчадия ада, однако запорожцы, вековая слава Украины, страшны в своей жестокости».
Мысли в голове смешались в голове Юрия в причудливый, надрывно болящий клубок. Второй день продолжался марш по осенней степи, сопровождавшийся таким количеством убийств, которых он никогда не то, что не видел, даже представить не мог в самом больном состоянии, при воспаленном воображении.
Высадившиеся в Кезлеве (или в Евпатории в привычном для него будущем времени) запорожцы действовали решительно и беспощадно. Судя по продуманности, такие походы для казаков были обыденностью, и все отлично знали, как им надлежит поступать.
Горожане не ожидали увидеть в предрассветный час на улицах города вражеских отрядов, что начали подчистую вырезать все магометанское население — пощады никому не давали. Счет убитых шел на сотни, но освобожденных от рабства христиан и насильно обращенных в ислам было как минимум вдвое больше. Сбежать из города никто из крымчаков не смог — захватившие коней казаки тут же выслали в степь многочисленные разъезды, что перехватывали и безжалостно уничтожали беглецов, которым посчастливилось покинуть обреченный Кезлев.
Из ограбленного города уже днем потянулась длинная колонна повозок с освобожденными христианами, впереди и по сторонам которой шли сильные казачьи разъезды от нескольких десятков до двух сотен вооруженных до зубов запорожцев, умелых воинов. Они врывались в татарские кочевья, где никто из степняков не ожидал появления в глубине Крыма векового, и самого безжалостного врага…
«Или только я один сумасшедший, а все вокруг меня вполне нормальные люди?!»