Моя «легенда прикрытия» чуть не похоронила меня.

— Поэтому, — я продолжил, — если у тебя будут проблемы, я впишусь. Ты, конечно, спасла меня «по долгу службы». Но сомневаюсь, что у тебя были бы серьезные неприятности, если бы ты меня не вытащила.

— Угу. А репутация? Кстати, я ведь тогда и спалилась?

— Нет, — не моргнув глазом соврал я.

На самом деле по ее поводу у меня были сомнения с самого начала. С того момента, когда она довольно агрессивно подкатила ко мне в баре. А уж после происшествия с ховером они переросли в уверенность. Она и сейчас качает ситуацию. Собирает информацию для анализа. А я что? Я так. Погулять вышел. Мне было просто удобно, что мой соглядатай — симпатичная девушка. А также весьма изобретательная в сексе.

— Мне тогда было не до разбора твоих мотивов. Я взгляды на жизнь переосмысливал.

— Ладно. Без обид?

— Без обид. Если что, обращайся. Ну и я, если что, обращусь к тебе. Надеюсь, потяну твои расценки.Проводив Катю, я удалил ее доступ к дверному замку.

* * *

После изгнания я решил стать безобидным на время. Служба Безопасности рода наверняка присматривала за мной в режиме «паранойи». Но долго такой режим для наблюдения за одним человеком поддерживать не могли. Бояре — это про рациональность. И сбережение ресурсов рода. Наблюдение за объектом в другом районе требует эти самые ресурсы. А мне необходимо было снизить уровень внимания родственников к моей персоне. И ограничить доступ к информации обо мне врагам моей семьи, которые и организовали мое изгнание.

Так что я начал пить, смолил по две пачки дешевых сигарет в день. Гулял и скандалил в кабаках, менял девчонок, даже легкую наркоту покупал, почти исчерпав свои личные невеликие накопления. Наркотики я спускал в унитаз. Получить реальную наркотическую зависимость в мои планы не входило. И заигрался. Понадеялся на свой стойкий к алкоголю, как у всякого физика, организм. И переборщил.

Происшествие с ховером заставило меня переоценить текущую стратегию. Маска неудачника чуть меня не убила.

Когда я вернулся домой, я был трезв, зол на себя и свою ошибку. Поведение, которое я демонстрировал последние месяцы, было не в моем характере. Вполне возможно, аналитики рода, которым дали приказ объяснить мои заскоки, написали в отчете: «Неумело притворяется. Что-то задумал», — а не: «Сломался. Можно списать со счетов». Я прекратил барагозить и изображать «падение орла» и возобновил тренировки внутренней энергии.

В конце концов, мое изгнание само по себе переводило меня в разряд «сбитый дирижабль» и выводило из игры. Внимание к моей персоне должно было снизиться само собой.