- Между нами существует личная история, – говорю я спокойно. – Значимая для меня. Которая делает невозможным сохранение необходимой для терапии профессиональной дистанции и объективности. Моя личная вовлеченность помешает мне помочь вам эффективно. Это было бы неэтично по отношению к вам. – Я беру в руки визитницу и достаю карточку коллеги – опытного, беспристрастного специалиста. – Я могу порекомендовать вам очень хорошего психолога, специализирующегося на кризисных семейных ситуациях и работе с горем. Она объективна и очень профессиональна. – Я протягиваю ей карточку.

Лида машинально берет ее, не глядя. Она смотрит на меня теперь с растерянностью и… нарастающим любопытством. Личная история? Она вглядывается в мое лицо, силясь вспомнить, понять. И вдруг – тень узнавания мелькает в ее широко раскрытых глазах. Они становятся огромными, полными шока и стыда.

- Вы… – шепчет она. – Это… Вы? Та… Из поликлиники? Его… – Она не выговаривает имя Игоря. – Катя. Та Катя.

Я просто киваю. Молча. Ничего не добавляя. Не нужно.

Краска стыда заливает ее лицо. Она вскакивает с кресла, словно оно ее обожгло. Роняет карточку. Хватает сумку, неловко сгребая её в охапку.

– Это, бл*ть, что за матрица?! – выкрикивает в сердцах. – Из всех психологов в городе попасть именно к той, у кого я тоже... Я… я поняла. Извините. Я… я пойду.

Она почти выбегает из кабинета, не оглядываясь, оставив после себя тяжелый шлейф духов и такую же тяжелую атмосферу невысказанного стыда и краха.

Я сижу неподвижно еще несколько минут, глядя на пустое кресло. Гул в голове стихает. Остается лишь странное ощущение завершенности. Круг замкнулся. Призрак прошлого явился, был узнан и изгнан.

Не мной – самой жизнью, самой логикой ее выбора.

Встряхнув головой, поднимаюсь с места и начинаю собираться. Время идти за Лизой. За своим настоящим.

За своим счастьем, которое не строилось на обломках чужого.

Конец.