– Ох, какие у нас пальчики! А губки крошечные! А ты посмотри на этот носик!

Постепенно начинает болеть голова. Как назло, начался снег, и город моментально встал в пробках. Спасибо хоть сын молчит, детский ор моя голова бы сейчас точно не выдержала. Хотя Тамара справилась не хуже Миши – когда подъезжаем к дому, хочется убивать.

– В магазин за водой зайду, – говорю, когда все выходят.

– Дома же есть, – удивляется Ксюша и осторожно держит сына.

– Минеральной захотелось.

Что угодно, только отсрочить момент, когда снова надо будет брать сына на руки. Страшно и странно. Непривычно. Отец. Я на самом деле стал отцом! Надо уже прочувствовать. Вот она – часть меня, настоящая. Продолжение. Глупая улыбка наконец растягивает губы. Что-то восторженное заставляет трепетать изнутри. Беру воду и жалею, что здесь нет нормального шампанского. Всё-таки Тамара права – праздник просто необходим! Сын.

С той же глупой улыбкой поднимаюсь в квартиру. Открываю дверь, тихо разуваюсь – наверное спит. Не успеваю снять пальто, слышу:

– Да он же копия Колька! – Это Тамара. Говорит тихо, но чётко. – Тут только слепой не заметит, я этот чуб с его рождения помню!

– Какой Колька, ма! – шипит Ксюша. – Мы сто лет не виделись!

– Ага! А когда ты весной приезжала? Думаешь, я не помню?!

Я тоже помню, как она в Рязань ездила. Вот теперь земля под ногами начинает шататься и идти трещинами. Кто там лохом называл? Бля-я… Смех душит, поднимаясь изнутри. Почему сразу тест не сделал? Даже тени сомнения, что не мой, не возникло. Здесь она ни с кем, кроме меня, не крутила – служба безопасности у меня работает как надо. Но чтобы дома… Прислоняюсь к стене, задираю глаза к потолку.

– Ты чего тут стоишь, Русь? – Ксюша выходит из кухни, улыбается. Вот так, да? Кем я всё время для тебя был? Папиком, ходячим кошельком? Сама хоть верила, что от меня беременная, или с самого начала догадалась? Сука.

– Ножницы есть? – спрашиваю, а голос не слушается – хрипит. – Принеси.

Она приносит маникюрные ножницы из ванной, хмурится.

– Русь, ты куда обутый?! Русь!

Захожу в комнату, к кроватке, где спит мой-не мой сын. Осторожно срезаю хохолок под приглушённое аханье Тамары. Вот кто сразу догадался что к чему.

– Что ты!.. – Ксюша белеет. Впервые вижу, как человек на глазах цвет кожи меняет. Правильно поняла, дорогая. Лавочка вот-вот прикроется.

– Если тест будет отрицательный, – говорю, аккуратно заворачивая волосы в бумажную салфетку из пачки, что стояла на столе, – мы с тобой прощаемся.

– Русь, ты… – Она едва шевелит губами, Тамара прижимает кулак ко рту.