Наконец, добивает искромсанную тень, когда та пытается сбежать, скрывшись в стене святилища. Призрак исчез в яркой вспышке с тоскливым воем. Что-то со звоном падает на пол, серебровласка, подскочив, нагнулась. Быстро подобрав цепочку с кулоном и крохотный серебристый ключ, Эшлин огляделась по сторонам в поисках новых врагов, никого не найдя, подбегает к минотавру и бережно начинает вливать ему в рот ещё один пузырек зелья лечения, только в два раза больше, чем выпитый самой.

Проходит несколько томительных секунд ожидания, я мысленно переживаю за здоровяка, несмотря на всё произошедшее, он искренне помогал мне добрым словом и советом, видимо, жалея новичка и пытаясь хоть так компенсировать то, что бывшие союзники собрались позже меня убить.

Хотя, если честно, я этого не понимал. Зачем? Я ведь не претендовал ни на что, старался быть полезен, помогал как мог. Но это уже сейчас не важно. Грул, громко раскашлявшись, попытался привстать, получалось у него это плохо, если бы не помощь серебровласки, он бы снова рухнул на пол, но та, несмотря на свой рост и хрупкое тело, смогла его удержать. Тот ещё несколько секунд, сидя, тяжело дышал и наконец-то не торопясь сумел встать. Оглядевшись вокруг, минотавр неожиданно весело сказал:

— А ведь пацан сумел нас всех провести. Выжить на задание сапфирового ранга, не имея ничего, да еще и утащив добычу, кому расскажешь, не поверят.

На это Эшлин, лишь хмыкнув, пожала плечами.

— Так и не поняла, как он это сумел сделать.

— Я тоже, — чуть поразмыслив, кивнул головой Грул. При встрече я бы об этом его расспросил.

Я, стоя в паре десятке шагов от них, даже боялся дышать, слушая этот разговор. Тем временем Эшлин достала из сумки на плече небольшое зеркало и установила на подставку, стоящую возле стены, затем немного прошла вперед, и новый предмет занимает своё место на подставке, подобно расставленным по кругу в зале.

Минотавр внимательно за всем наблюдал и, выждав, когда девушка расставит семь зеркал вдоль зала, достал из сумки символ богини Синестии — хрустальный диск, символизировавший луну. Я вдоволь насмотрелся на его изображение в монастыре. Знак божества воин положил на белоснежный мраморный постамент в центре зала, тем временем лучница, достав из сумки небольшую свечу, подожгла её, установив за зеркалом.

И я понял, что это нечто, вроде линзы, когда возник узкий луч на манер маяка. Чуть повозившись с подставкой, она направила его на постамент. Едва свет коснулся символа Синестии, по залу разнёсся звонкий гул, словно кто-то позвонил в крохотный колокольчик, а Эшлин не теряя времени подошла к следующему зеркалу-линзе. Один за одним зажигались огненные линии, упирались в постамент, каждый раз вызывая колокольный перезвон. И когда седьмой луч упёрся в цель, вызвав настоящую симфонию звуков, на возвышении возник небольшой хрустальный сундучок.