«Что за поручение?» — не ожидая от Кассея ничего хорошего, спросил я.

«Решил сделать что-то хорошее, чтобы восстановить равновесие», — его лицо приобрело по-детски заговорщицкое выражение, но отвечать прямо он явно не собирался.

Я зло выдохнул и направился к сугробу, под которым находилась могила Инесс.

Пора с эти покончить. Вскоре император пригонит сюда целое войско и едва ли мне хотелось, чтобы Кассей и их отправил к праотцам.

Но стоило мне приблизиться, как сирин тут же перегородила мне путь:

— С чего ты решил, что позволю тебе это сделать? — угрожающе спросила она и снова покосилась на вурда, его же, похоже, её страх только забавлял.

— Он не тронет тебя, — сказал я, Кассей снова жутко улыбнулся, растянув большой рот и обнажив крупные зубы, но ничего не сказал, а продолжил вытирать кровь с рук и лица.

«Почему ты её не убил?» — прежде чем продолжить, я должен был убедиться, что Кассей не сделает это сейчас, пока я пытаюсь освободить сирина.

Но он не ответил, печально взглянул на меня и продолжил вытирать руки, теперь уже снегом, а не платком.

«Ты тоже опасаешься гнева светлых богов», — внезапно пришедшая догадка удивила меня.

«Только дурак не опасается гнева богов», — ответил он.

Сирин продолжала перекрывать мне путь, переводя опасливый взгляд с меня на Кассея.

— Как и обещал, я освобожу тебя, — сказал я ей. Сирин испуганно встрепенулась и хотела было снова упорхнуть на дуб, но лишь взмахнула крыльями и, передумав, осталась стоять.

Я наклонился, поднял тонкую цепочку, обвивавшую большую птичью ногу, потянул, проверяя на прочность. Цепь, хотя оно и так было ясно, оказалась магическая и разорвать при всём желании у меня бы её не вышло.

Я с укором взглянул на бледное от страха девичье лицо сирина:

— Необязательно было поднимать тревогу, мы бы не причинили тебе вреда, я бы просто тебя отпустил и все бы остались живы!

Она зло сощурилась и сердито вскинула голову, всем своим видом выражая, что ей плевать на мои слова.

— Не думал, что священные птицы такие бессердечные, — я покачал головой.

— С чего бы мне жалеть кого-то из людей? Ни меня, ни мой народ вы не пожалели!

— Мне жаль, но не все люди такие.

— Раньше люди нас почитали и знали, что мы священные, что боги нарекли нас вестниками смерти и жизни, — с обидой и злостью сказала она. — Потом же люди возгордились, решили, что мы должны служить им. Моим братьям и сёстрам пришлось покинуть большой материк и поселиться подальше от вас. Вам запретили нас убивать, и вы решили, что вправе нас неволить и мучить.

— Это несправедливо, — согласился я. — А сейчас позволь мне тебя отпустить.