— Ты сказала, что вы сможете убрать боль, значит режь…

Я прикрыл веки и почувствовал слегка холодные руки зверолюдки на своем лице. Накинул антиполе на область головы, чтобы мои "муравьи" не мешали ходу операции и попытался расслабиться. Раздалось мелодичное пение шаманки, и мне вдруг показалось, что мое тело стало чужим. Пролежав около пяти минут, я решил посмотреть, почему они так медлят и попытался открыть глаза.

— Не дергайся! Еще много работы! — недовольно рявкнула Аурра.

Как, она уже режет? Я ошеломленно водил зрачками за скальпелем, плавно скользящим по моему лицу. Видел как он погружается в щеку и пачкается в крови. Никакой боли! Вот бы мне уметь так, как эта колдунья! Сколько бы сразу проблем мне удалось бы решить.

Прошло около часа.

— Так, лицо готово. Глаз я оставлю напоследок, а сейчас тебе придется заняться костями челюсти. Придется потерпеть, чтобы ты чувствовал мои касания. — Она повернула голову и обратилась к шаманке, — Урха, дай ему возможность ощущать нижнюю половину головы.

Аурра стала легонько нажимать на участки моего лица, а я, пользуясь этими подсказками, начал преобразовывать свои кости в этих местах, распределяя и перемещая ткани вглубь тела. Было больно, но терпимо, так как эффект колдовства хоть и ослаб, но продолжал действовать. Филигранная процедура оказалась сложнее, чем я думал и заняла еще около часа.

— Великолепно! — зверолюдка поводила глазами с меня на хаттайца и обратно, — Как братья-близнецы. Остался глаз…

Меня пробрал неприятный холодок, который я почувствовал даже не смотря на обезболивающий эффект. Зрительного органа мне не приходилось лишаться никогда. Попытался ответить ей и вдруг понял, что не могу разговаривать. Челюсти и языка больше не было на месте. Я еще даже не занял место бедняги, а уже понял, как это трудно, когда даже не способен слова произнести.

Я просто кивнул в ответ и попытался думать о своей цели.

— Закончила! — сквозь убаюкивающее пение шаманки до меня донесся усталый голос Аурры. — Урха, хватит.

Постепенно стала возвращаться чувствительность, принося с собой нарастающую боль. Я поднялся с кровати, размял затекшие мышцы и осмотрел себя в зеркало. Кажется, у Аурры талант. Из отражения на меня смотрело уродливое лицо, немного отличающееся от оригинала, но лишь потому, что шрамы были совсем свежие. Ослабил поле и дал "муравьям" немного времени привести их в застарелый вид. Отлично!

Я подошел к столу и написал на листочке:

"Аурра, пусть парень пока спит здесь до моего возвращения. Если я не вернусь через месяц, просто перенесите его к монастырю и оставьте там."