Шкет начал подробно и сбивчиво рассказывать о том, как я очутился в Убежище, о моем чудесном исцелении и о Юфине, который забрал меня с собой.

Дроммель, слушая рассказ, снял свои перчатки и убрал их в карман. Вместо правой ладони у него была металлическая рука, в точности повторяющая строение человеческой кисти. Не представляю, кто мог сотворить такое устройство. Он спокойно шевелил железными пальцами, словно они были настоящими. Инквизитор поднял руку вверх, отчего рукав его сутаны съехал немного вниз, и мне открылась еще одна часть этого механизма. В том месте, где рука соединялась с предплечьем, обычного металла было мало, зато было множество красноватых глеверитовых гнезд, в которых покоились сколиты разных уровней. Выходит, он может восстанавливать свою Силу прямо на ходу. Интересно, что у него за способность?

— Кукловод. Железнорукий — кукловод! — произнесла Марта, прочитав мои мысли. — Смотри.

Не успел я спросить, что это значит, как Дроммель протянул руку по направлению к Шкету, и глаза изгоя внезапно словно стали стеклянными. Он подошел к рабочему столу епископа, извлек из ящика лист бумаги взял карандаш и начал уверенно выводить линии. У меня все перевернулось внутри — за какие-то две минуты, он нарисовал мой портрет, не хуже королевского художника, и протянул бумагу инквизитору! Как такое возможно?

Фарис Дроммель внимательно посмотрел на мое изображение, свернул бумагу в трубку и убрал в небольшой футляр у себя на поясе. Он вышел из комнаты, а Шкет, все с тем же безжизненным взглядом, неестественно быстро переставляя свои коротенькие ножки, пошел за ним. Мы с Мартой переместились в коридор.

— Он ничего не знает, — сообщил собравшимся инквизитор, — Я сам отведу мальчика, а заодно поговорю с другими. Возможно, мне удастся выведать что-то еще об этом дерзком преступлении. Все свободны. Похороните епископа достойно, он был хорошим человеком и преданным служителем церкви Девяти богов.

Дроммель двинулся по направлению к выходу из храма. Шкет, все также, дергаясь как марионетка, засеменил за ним. Я перевел взгляд на Марту и испугался, она была совсем бледная и казалась истощенной.

— Бабушка Марта, хватит! Вы же выгорите! — мне не хотелось, чтобы она пострадала из-за меня.

— Марта сильная. Осталось немного. Смотри, мальчик!

Она мгновенно перенесла нас на берег моря, на высокую скалу, где когда-то мы с Юфином делились секретами. Я огляделся по сторонам, и увидел неподалеку приближающегося ко мне Дроммеля, а впереди него, с разбитыми до ссадин ногами, все также неуклюже и быстро, шагал изможденный Шкет с безжизненными пустыми глазами. Он прошел мимо меня и, не останавливаясь, словно впереди не было высокого обрыва, двинулся дальше и полетел вниз. Я подскочил к краю и ужаснулся. Внизу на скалах лежало его сломанное тельце, вывернутое под неестественным углом, а вокруг все было залито вытекающей из разбитой головы кровью.