— В город… — пробурчал дед. — Туда далеко… И ещё добраться надо…
Примерно за час купили всё, что хотела мама. И этот час ушёл на стояние в очередях. Если это мало народу, сколько его тогда, когда много? Очередь за дверь выходит?
От магазина, нагруженные полными авоськами, шли пешком минут десять по дворам, через заваленные снегом проезды, обледенелые лестницы, узкие заснеженные тротуары. Арина шагала в тяжёлой шубе и скользких сапогах, тащила тяжёлую сумку и готова была плакать от убожества всего этого, свалившегося на её голову.
— Долго ещё топать? — печально спросила Арина, потерявшая счёт одинаковым домам, заполонившим всю округу.
— Люся, не придуривайся! Ты прекрасно знаешь, где наш дом, — ответила мама. — Скоро придём! Вон он, тот длинный! Ты что, в себя не пришла ещё?
В том-то и дело, что Арина совершенно не знала, где дом! И даже не представляла, как ходить по этим трущобам в школу! Что делать, если заблудишься? А тут обязательно заблудишься, потому что ни указателей, ни информационных LCD-табло! Смартфона нет, интернета нет, «Дубль Гиса» нет, «Гугл Карт» нет… Как они вообще живут здесь???
По закону подлости, указанный матерью длиннющий девятиэтажный дом, к которому они держали путь, был самым крайним в микрорайоне и самым дальним. За домом простиралось только заснеженное поле с небольшими перелесками, и виднелись горы где-то на горизонте. Подъезд оказался восьмой, самый дальний, а нужный этаж — девятый, самый высокий. Люська жила на самой окраине города, в самом крайнем доме, на самом высоком этаже, в самой крайней квартире и самой дальней комнате. Дальше неё в городе уже ничего не было. И это словно перст судьбы, указующий на её место в этой жизни и в этом городе…
Двери лифта лязгнули и запустили внутрь уставших мать и дочь. Арина вошла и уставилась на изображение мужского полового органа, нацарапанного на стеклопластике кабины. Рядом было написано матерное слово, обозначающее этот орган, а также ещё одна надпись: «Люська — дура». А ещё ниже ещё одна надпись: «Люська — лоханка». Как мило… Словно попала в гетто. Или в фавелы.
— Люся, нажми на кнопочку, — попросила мама. — Ты же ближе стоишь.
Арина протянула руку, но нумерации кнопок не было! Все кнопки сожжены хулиганами, и куда нажимать, совершенно непонятно!
— Эммм… Я извиняюсь, но тут ничего нет! В смысле, этажей! — возразила Арина. — Всё сгорело!
— Ой, только не придуривайся! Дай, я сама нажму!
Дарья нажала на самую верхнюю кнопку, лифт клацнул, и раскачиваясь, поехал вверх.
— Кто сжёг эти кнопки? — недоумевающе спросила Арина. Она и в самом деле не могла понять, кому и зачем это надо — пакостить там же, где живёшь.