Сказать, что я был рад, — ничего не сказать!

* * *

— Как же ты нас всех достал, Ванюша! — Недовольный Прохор смотрел в сторону развалившегося в кресле напротив довольного жизнью колдуна. — Но ничего, вот прилетят сегодня вечером Романовы с Пожарским — быстро в себя придешь!

Тот только вяло отмахнулся:

— Напугал проститутку субботником… И вообще, даже в твоем рапорте, Петрович, я предстаю самым настоящим патентованным героем, спасшим будущего императора от верной смерти, — колдун указал на улыбающегося меня, — так что Романовы и Пожарский сквозь пальцы посмотрят на мои… невинные шалости. А так, только мы с вами в курсе, что мои скромные заслуги сильно преувеличены, но от награды в виде потомственного дворянства я отказываться не намерен — мне о дочери и о супруге с сыновьями заботиться требуется.

— Вспомнил о дочери! — хмыкнул Прохор.

— Я всегда о ней помнил! — Ваня резко вскочил и заходил по гостиной моего номера на втором этаже. — А теперь она со всех сторон будет дворянкой — и от Пафнутьевых, и от Кузьминых.

Тут подал голос Михеев, скромно сидевший за баром с чашечкой кофе:

— И перед кем Алексия своим дворянством козырять будет, Олегыч? Перед почитателями ее таланта? Так они ее и так любят и уважают. — Подполковник сделал глоток и продолжил: — В аристократической среде и раньше знали, что у девушки фамилия Пафнутьева, и относились… соответствующим образом, а уж когда звезда нашей эстрады закрутила бурный роман с Алексеем Александровичем… — он неопределенно помахал рукой. — Короче, общественный статус у нее и так высок, а многие молодые представительницы наших главных родов о чем-то подобном могут только мечтать. Кроме того, твоя фамилия широкой общественности не известна, — и опять глоток кофе. — А приятное дополнение к общественному статусу в виде денег… Иван Олегович, — Михеев ухмыльнулся, — насколько я понял, ты же у нас богатенький родитель, и Алексии о хлебе насущном заботится не надо?

— Ты это дочери скажи! — буркнул Кузьмин. — Боюсь, Леська от меня копейки не возьмет. Царевич, давай хоть через тебя десяток миллионов по возвращении на любимую родину дочке перекину?

За меня ответил возбудившийся Прохор:

— В очередной блудняк добренького Лешку втягиваешь, родитель хренов? У девки и так при сынке положение двусмысленное, а тут десяток лямов! Лучше сделай так, чтобы Леська с Прошкой и Виталькой сдружилась, а ты через это с ней и сблизишься. И еще сделай так, чтобы супруга твоя к девке не ревновала.

— Наталья у меня золото… — пробормотал колдун, уставился на меня и заявил трагическим тоном: — Царевич, бабу хочу чужую! Шляпа дымит, спасу нет!