— Ничего, моя хорошая, откормим, — пообещал Селиванов, гладя руку дочери.
Теперь пришла очередь Тимура сглатывать.
— Тогда отлично, — она обнажила лошадиные зубы в широкой улыбке, отпила ещё из супницы, затем из графина с водкой. После чего столовую огласил рыг словно у орка. Вытерев губы салфеточкой, Глаша встала с двух стульев и двинулась в сторону Туманова-младшего. — Надоть опробовать мужчинку, а то что ж я вся измученная любовью, а объятий и не чувствовала.
С этими словами она склонилась над Тимуром и буквально засосала его губы в свой рот. В глазах мужчины разлился первобытный страх, а затем безразличие, вызванное потерей им всяческих чувств.
— Ишь, как разомлел-то, охальник, — проговорила она, пристраивая Туманова на объёмной купеческой груди. — От счастья, поди. Такое мне по нраву. Но откормить надо, больно щупловат.
— А раз люб он тебе, — умилённо глядя на дочь, проговорил Варфоломей Селиванов, — так, значит, и свадебке быть. Николай Григорьевич, давайте-ка закрепим сие обстоятельство.
— А приданое? — изумился Туманов-старший, стараясь не коситься на лишившегося чувств сына. — Титул не шапка, чтобы им бросаться.
— После свадьбы порешаем, — прогрохотал Селиванов и ударил кулаком по столу, словно поставил точку под разговором.
* * *
Я позвал к себе Силикону. В конце концов, здесь и сейчас она была единственным, кто знал всю ситуацию от начала и до конца. И нам надо было обсудить, чем чревато то, что остров с феечками не исчез.
— Ну, а с чего ты взял, что именно три дня? — спросила меня богиня, когда я кратко ввёл её в курс дела. — Может, бывает и четыре? И вообще мы не знаем, что происходит на Олимпе.
— Я знаю одно, что Вселенная всегда стремится к равновесию, — ответил я, размышляя над её словами. — Даже когда всё рушится и летит в бездну, находятся некоторые закономерности, которые исполняются. Так и тут: три дня на сопряжение это была некая константа, которая давала нам возможность планировать. А теперь? Исчезнут ли феи? Откроется ли другое сопряжение, если не исчезнут?
— Кстати, ты упоминал, что оставил на острове какой-то маячок. Что это? — спросила Силикона. — Возможно, с этим как-то связано.
— Я оставил изображение своего символа на их летописи памяти, — ответил я, вспоминая этот момент. — Рассудил, что так я их не потеряю среди миров нашей ветки.
— Так вот ты и привязал их своей меткой, — пожала плечами зелёная богиня. — Они теперь и деться от тебя никуда не могут. Не скажу, что это плохо. Если не будет новых сопряжений, я, честно-пречестно, не расстроюсь.