— А не мог император сам? — предположил Максим.
— Тс-с, — Алексей приложил палец к губам. — Это не нашего ума дело.
— Согласен, — кивнул Пожарский, вставая и разминая ноги. — Наше дело — охранять Туманова.
Тем временем в пещере уже начали вовсю употреблять спиртное. Один из тех, кто наблюдал за посторонними, вдруг махнул рукой. Кто-то шёл в их сторону.
Этим кем-то оказался никто иной как Туманов. Правда, пьяный просто в хлам. И с двумя кубками в руках.
— О, ребят, — заявил пьяным голосом. — А я прям почувствовал, что тут кто-то есть, а это вы. Чего прячетесь? А! Ну да, согласен. Лёха, как я рад тебя видеть!
Он, не глядя, вручил один из кубков сопровождающим Гагарина, а сам полез обниматься к Алексею. А затем увидел Пожарского.
— Макс, и ты здесь? — и кинулся ему на шею. — Я так рад, что ты живой! Лавина была прям… ужоснахсная, — и он рассмеялся только ему понятной шутке.
Затем он предложил выпить одному, другому, согласился, что тем нельзя, потому что они на службе, выпил оба кубка и бросил к ногам вояк, после чего извинился и вернулся в пещеру.
— Кажется, — проговорил Гагарин, снимая с себя волос и подбирая с пола кубок, — у нас и материал для экспертизы найдётся.
— Вот тебе и Рандом, — улыбнулся Максим. — У тебя ночь, чтоб успеть к императору и обратно. А я пока за ним присмотрю.
Алексей на это сделал жест братства, который означал очень многое для людей, которые им пользовались. Пожарский ответил ему, и теперь можно было рассчитывать на то, что Туманов останется целым и невредимым.
Чуть больше часа потребовалось группе Гагарина, чтобы подняться наверх. И не успели они оказаться снова в зоне покрытия мобильной сети, как у Алексея тренькнул телефон.
Сообщение было от информатора.
«Игорь Туманов не родной сын Николая Туманова, а приёмный. Его мать Ксения Альбертовна Озерова. Отец неизвестен».
— А вот это уже кое-что, — проговорил он себе под нос и тут же вызвал вертолёт.
* * *
Наутро плохо было всем. Абсолютно. Гномы ползали по залу в поисках глотка воды, но воду, которую принесли вчера, уже всю выпили. А сегодня за водой ещё никто не ходил.
Потому что не мог.
Только левая голова Дезика выглядела вполне себе пристойно и периодически похихикивала над остальными.
Зато правая висела, практически без признаков жизни.
— Надо будет научить этих гномов двойной перегонке, — стонал Оралиус, держась за голову. — После моего самогона всё-таки не так плохо.
— Не так, — согласилась с ним левая голова Дезика. — После твоего ещё хуже.
— Не, — возразила ей правая, едва ворочая языком. — Откуда тебе знать-то? Мне сейчас вообще сдохнуть охота.