— Куда это он? — спросила меня Светка.

— Да кто ж его знает, — я развёл руками и пожал плечами. — Пойду проверю, чтобы не набедокурил, а вы идите внутрь. Возможно деду помощь потребуется.

Они зашли внутрь, а я отправился в парк.

Где через несколько минут смог наблюдать занимательную картину: огромная трёхголовая псина тащит за шкирку некоего субъекта, которого я не мог разглядеть в темноте. Цербер вновь принял своё обличие, но, судя по всему, только на время преследования.

Как только он кинул свою добычу к моим ногам, тут же снова превратился в обычного волкодава, привычного этому миру.

Его жертва была без сознания. Но приблизившись к лицу человека, я обнаружил весьма знакомые черты.

— Тимур, что ты тут делаешь? — спросил я, пытаясь привести брата Игоря в чувство. — Как ты вообще тут оказался?

Естественно, он ничего не мог сказать, так как по-прежнему был в отключке и даже немного пованивал. За него ответил пёс.

— Вынюхивал что-то, — проговорил мне волкодав, забавно раскрывая пасть. — И маленькой чёрной коробочкой водил перед собой.

— И где эта коробочка? — я решил, что на телефоне Тимура может быть много интересного, и тогда к нему появятся дополнительные вопросы.

— Сожрал, — с готовностью отозвался пёс. — Невкусная печенька оказалась.

— Потому что это не печенька была, — тяжело вздохнув, проговорил я. — Это был телефон, который бы мог прояснить мотивы этого субъекта.

— Я не знал, — ответил на это пёс и облизнулся. — Я голодный, есть хотел, вот и подумал, что печенька.

— Кстати, — я перевёл взгляд с бессознательного тела на моего нового питомца. — А чем ты питаешься?

— Да по-разному, когда как, — ответил он неопределённо, а затем глянул на Тимура. — В принципе, могу его сожрать.

— Нет уж, — сказал я настолько твёрдо, чтобы волкодав понял. — Сегодня ты никого есть не будешь. Посмотрим, что есть дома у Озеровых. Хорошо?

Мне послышалось, что цербер вздохнул. Но ничего не ответил, видимо, поняв, что сегодня будет питаться исключительно заморозкой.

Брат Игоря пришёл в себя уже в усадьбе, когда я усадил его на стул, а Ксения Альбертовна поднесла ему под нос нашатырный спирт.

— Тимур, что ты делал возле усадьбы? — спросил я, когда увидел, что веки его дрогнули.

Он открыл глаза, и я увидел в них ужас. Но, понимая, что ему уже ничего не грозит, брат Игоря постепенно приходил в себя. Наконец, он понял, что я от него хочу.

— Отец, — ответил он и сглотнул, попутно озираясь, видимо ожидая увидеть трёхголовую псину, сожравшую его телефон. — Отец послал меня сюда. Говорит, что дед вот-вот преставится, и я должен быть рядом. Глядишь, из наследства что-то перепадёт.