«Спасибо, — сказал он через какое-то время. — Ты делаешь для меня и моей семьи невероятно много. Я буду тебе обязан по гроб жизни».

«Достаточно просто благодарить бога Рандома, помнишь? — я, конечно, зубоскалил, ну а что мне оставалось делать, когда человеку приходилось очевидные вещи говорить. — И вообще, я начал получать от этого удовольствие».

Да, в этом была доля правды. Потому что я, наконец, понял, как повысить своё могущество. И из второразрядного бога стать достаточно видным и уважаемым.

«Да, помню, — ответил тот. — Так что помогу тебе всегда, чем могу».

«Тогда расскажи в двух словах о местной магии и о своём гласе, которым ты спас меня, себя и деда. А ещё одну собаку заставил повсюду таскаться за мной».

«Магия в нашем мире — как талант. Но обычно она весьма узкоспецифическая. И больше всего она похожа на сильно развитое отдельное умение, — он говорил что-то явно заученное, а мне важно было то, что он сам думает. — Кто-то создаёт картины, кто-то пишет книги, другие — сложную технику».

«Ну по твоему деду вчера нельзя было сказать, что это отдельный талант, когда он целым озером прикрыл нас от пёселя, — я в тот момент почувствовал очень сильное проявление магии. — Это было похоже на серьёзную магию».

'То, что было вчера — это что-то с чем-то. Я не думал, что он такое умеет. Возможно, и он сам тоже, — он задумался, а потом выдал такое, о чём я и не подозревал. — Может быть, он стал сильнее из-за того, что рядом присутствовал ты. Каким-то образом твоя божественная сущность усилила способность.

«Надо будет об этом подумать, — проговорил я, решив, что в его словах очевидно есть зерно истины. — Тогда расскажи, как у вас в старне магии курируют?»

«На магию у нас проверяют с самого детства. Начинают в семь лет и потом каждые три года до шестнадцати, — он снова шпарил по какому-то учебнику, засевшему в его мозгу. — Если магию находят у простолюдинов, то их обучение оплачивает государство, и все они становятся государевыми людьми. Аристократов не трогают, но те, у кого их способности проявляются особенно сильно, как, например, у Гагариных, служат в армии. Собственные дружины из магов создавать запрещено. В лучшем случае можно окружить себя обычными людьми».

«Так не должно быть, — я был в сильнейшей задумчивости из-за его слов. — Если есть семя магии, оно должно прорастать. А в вас не прорастает, оставаясь на каком-то зачаточном уровне. А что по гласу?»

«Это не обнаруживалось во мне во время проверок. Только в восемнадцать лет я совершенно случайно понял, что могу использовать силу, вкладывая их в слова. Когда отпрашивался в клубы, — он неловко хохотнул, видимо вспоминая эти случаи. — Когда просил денег на что-то. Но потом понял, что нельзя это показывать никому. Даже самым близким».