— Простите, а я-то тут причём? — я развёл руками.

— Какие-то проблемы? — поинтересовался вошедший врач. — Мне показалось, что тут несколько неуважительно разговаривают с моим пациентом.

— Что вы, что вы, — совершенно по-хамски ответил мужичонка. — Никаких неуважений. Всё в рамках закона и этики.

Антон Павлович обратился ко мне и сделал движение головой, мол, правда?

— Всё в порядке, — ответил я и слабо улыбнулся, наблюдая проклятие, висящее над посетителем.

Кажется, Жданов тоже увидел его, потому что приложил ладонь ко рту и усмехнулся уже в неё.

— А вы, мой дорогой, при том, — проговорил мой посетитель, поправив очки, — что должны обеспечить возврат долга, раз уж у вас имеются возможности снимать королевские яхты и королевских дочек. Сами должны понимать, не маленький уже.

«Игорь, что он от меня хочет? — повторил я, не понимая, что делать с этим назойливым типом. — Ты разве несёшь ответственность за своего отца?»

«Теоретически — нет, — ответил Туманов. — Но он же запугивает, а для этого без разницы, какую цель выбирать. Главное, кого-нибудь родного. Полагаю, он сильно удивился бы, если бы попробовал мою жизнь продать отцу».

«Угу, — проговорил я, размышляя над ситуацией. — Ладно, попробуем извлечь максимум».

— И сколько вам задолжал мой досточтимый отец? — поинтересовался я, поднимаясь на подушках. — Неужто столь значительную сумму, что для этого понадобилось угрожать его родственникам?

— Поверьте, сумма более, чем внушительна, — ответил мне мужичонка, а я чувствовал, как начинает действовать проклятие. Ему уже захотелось в клозет, и ближайшие месяцы это желание будет покидать его очень редко.

— Поверьте, мне ваши слова, как мёртвому аскорбинка, — парировал я его фразу. — Мне нужны конкретные цифры, чтобы оценить масштаб проблемы. А то, может быть, вы — вообще мошенник.

Посетитель открыл портфель, но быстрее, чем ему бы того хотелось. Отлично. Ещё минуты две-три и его так прижмёт, что он будет тарантеллу передо мной выплясывать.

Затем он что-то начеркал на бумажке и повернул ко мне.

Я присвистнул.

Большую часть того, что он накалякал, составляли нули.

— Девяносто миллионов? — проговорил я тоном полного недоверия.

— Пока да, — ответил мужичонка, убирая бумагу обратно. — Но, после окончания срока включится счётчик, и сколько он насчитает, только богам известно.

— Знаете, что, — сказал я со столь деловитым видом, что посетитель даже приободрился, надеясь, что совсем скоро посетит вожделенное заведение. — А идите-ка вы на хер, — ошарашил я его настолько, что глазки за очками стали большими-большими.