Ерёма открыл дверь, зашёл внутрь и, почти сразу, вышел обратно.

— Чё так быстро? Или ты уже в штаны определился? — заржал Кхарн.

— Скверна! — приложив палец к губам, ответил Ерёма. — Там шабаш адептов церкви копрофилии!

— У нас? — удивился Сёма. — Совсем уже охуели! Кто позволил?

— Вот же уроды, мы их из Сысрани выгнали, а они вот где заныкались! — нахмурилась Бугильда.

— Скверну надо выжигать! — скомандовал Ержан и поднялся на ноги.

Команда героев взяла в руки оружие и решительно двинулась к сортиру. Однако, когда они вошли внутрь — было уже поздно. Качан завершил свой подлый ритуал — вокруг сортирных дыр лежало несколько десятков свежих трупов, а его глаза превратились в две несвежие коричневые тефтели.

— Ахаха, узрите смертные, я — аватар Копробога! Он даровал мне невероятную силу и могущество! Теперь я подчиню себе этого город и буду править в нем единолично неся смерть и разрушение всем неверным! — заявил бывший Качан.

Хлеб Жека попытался немедленно запустить в него обломком кирпича, однако копроаватар поднял коричневую волну из сортирных дыр и ловко блокировал удар. К несчастью, Сёма оказался слишком близко и его окатило с ног до головы. Тот немедленно упал на карачки и принялся мучительно выблевывать свой алкозавтрак.

— Извините, видимо отравился чем-то, — утирая рот, попытался оправдаться тот.

Тем временем аватар копробога укутался в буро-желтый кокон и принялся кастовать что-то совсем страшное. Подсортирная жижа дико забурлила и завоняла так, будто её подогревали во ртах пропагондонов.

— Ну его нахер! Руки ещё марать! Давайте лучше на улице подождем! — заявила Сейка.

Команда согласилась и все спешно ретировались на проезжую часть, а затем ещё на полтора километра в сторону. Мало ли чё. Мысль оказалась разумной, буквально через несколько секунд после их побега здание воровской таверны разнесло на клочки, а к небу поднялась гигантская волна буро-зернистой субстанции. На её вершине, точно на ковре-самолете, восседал аватар Качан и похабно скалился. Над его головой вертелась желто-оранжевая сфера из которой во все стороны били лучи неприятного пахучего света. Попадая на человека, они мгновенное вселяли в него младшего духа кала и заставляли служить аватару.

— Моя армия будет самой великой! — продолжал орать Качан. — Падите ниц жалкие смерды! Целуйте божественную субстанцию и только тогда будете прощены!

Люди, бомжи, воры и коммунисты, захваченные противоестественными духами поднимались один за другим и выстраивались в длинную колонну. Вместо глаз у них были всё те же отвратные, трижды переваренные, тефтели.