— Так, а во сколько мы планировали атаку дворца? — почесав в затылке, спросил я вслух, не ожидая получить ответа.

— Вроде на восемь утра вчерашнего дня, — бодро отрапортовал Вуди, свалившийся с потолочной балки.

— О, друг мой клювообразный, ты всё еще здесь? А как же ОБЧГ? — поинтересовался я, вспомнив сортирную оргию.

— Сточилась на четырнадцатом заходе, — пожал плечами дятел.

— Беда-а, — протянул я и принялся колупаться в принесенном трактирщиком завтраке.

Омлет со шматками свиных трупов и помидорками, два куска хлеба и кружка светлого для бодрости. Что ещё нужно для прекрасного утра? Разве что пение птиц за окном? Выглянув в немытое окошко, я насладился теплыми лучами солнца и зрелищем десятка вороньих трупов. А, ну да, кто-то вчера устроил турнир по стрельбе из рогатки…

Пока я думал о вечном и рассматривал рогатку, извлеченную из инвентаря, в зал вошли сонные Клёпа и Ламор. Громко зевая и шарахаясь из стороны сторону, точно мокрые трусы на веревке, они подошли к трактирщику и принялись требовать свой завтрак. Пивные градусы всколыхнули в моём нутре вчерашнее веселье, настроив на игривый лад.

— Ламор, Ламор! Что с тобой⁈ Как можно было довести себя до такого? Срочно посмотри в зеркало! — закричал я, заставив Вуди болезненно поморщится.

— А что там? — испуганно обернувшись, воскликнула девушка.

— Там твоё лицо, но вот то, как оно выглядит — тебе сильно не понравится! — выкрикнул я.

Трясясь от ужаса, Ламор подбежала к висевшему возле барной стойки зеркалу и дико заверещала.

— Н-не может быть! Я… я — зе…зе…зелёная! — выкрикнула она и разрыдалась.

— В-о-от! От алкоголя один вред! А если продолжишь в том же духе — оно ещё и посинеет, как наш дятел! — я продолжил издеваться.

— За что? За что мне это⁈ — девушка продолжала безутешно вопить, пряча мокрое лицо в ладонях.

К Ламор подошёл трактирщик и, похлопав по плечу, протянул кружку свежего ароматного портера.

— На вот, опохмелись, а то, я вижу, у тебя голова совсем не варит, — туманно произнес он.

Девушка профессионально опрокинула кружку в горло и внимательно всмотрелась в своё отражение.

— Так, погодите, я же и была зелёной! — через пять долгих минут созерцания своего лица, вспомнила она и, развернувшись на 180 градусов, запустила в меня пустой тарой.

— Мудак!

Я ловко пригнулся и кружка, пролетев через весь зал, точно комета Галлея, врезалась в голову Семенуила. Тот шумно выдохнул и разлепив опухшие глаза, приподнялся на локтях:

— Что такое?

— Подъем! Мы войну проспали! — выкрикнул я.

— Вернее пробухали, — точно подметил дятел.

— Ох, ё, — схватился за голову Сёма. — А силы тьмы? Они город ещё не захватили?