Дело шло к большой драке и нужно было что-то срочно предпринять. Дабы увеличить количество бойцов в наших рядах, я естественно призвал троих бомжей. Маловато конечно, но зато какое качество!

Выглядели они как обычно стремно — на ушах погрызанные молью шапки-ушанки, ватники обблеваны, от треников пахло протухшей семь лет назад селедкой, мочой и свежей балтикой № 3. Последняя пахла особенно противно.

— Хули надо? — поинтересовались бомжи.

— Да вот пока не придумал. Надо как-то замочить вот эту красную армию, а потом вон того волосатого бога, — почесав в затылке, ответил я. — Хотя ща! Есть одна безумная идея!

На самом деле никакой идеи не было, просто что-то зачесалось чуть пониже спины.

Я морфировал одну из ножек от стола в пистолет Шеогората и направил на бомжей.

— Ты че, сука⁈ — испугались бомжи. — Мы же свои!

— Спокойно! Панк ребенка не обидит! — громко сказал я и нажал на курок. Уже тише добавил: только отпиздит слегка!

Как и не ожидалось, из ствола вылетела пуля, мгновенно развернувшаяся в человека. Человек оказался одетым в моднявый полосатый костюм с бабочкой и лакированные туфли. На башне лоснилась уверенная седина.

— Ты кто? — слегка недоуменно спросил я. Хз, что я вообще ожидал, но явно не этого.

— Я — Барри Абибосов, — чуть поклонившись представился мужик. — Кого тут нужно продюсировать?

— Это че такое вообще? — Гаррет уставился на нас расширившимися, как ведра с говном, глазами.

— Да я сам пока не особо понимаю, — я пожал плечами. — Интуиция! Интуиция — дело такое! Она ещё и… не такое вытворяет!

— Вот этих что ли продюсировать? — продолжил Барри, указав на бомжей. — Видок конечно не очень…

— Не надо, мы не хотим! — трусливо прохрипели бомжи.

— А вот голоса хороши! Естественная природная хрипотца! Прямо чувствуется сырость питерских подворотен и паленая водяра от бабки Агафьи. Даже миксту учить не нужно! Будете вокально-маргинальной группой: «Хуй-На». — сказал Барри и взмахнул рукой, точно волшебной палочкой.

Бомжи немедленно преобразились: ватники украсились стильными нашивками, цепочками и стразами. На шапках появились какие-то перья и разноцветные ленты. А треники внезапно стали полосатыми, как зебра — только белые полосы почему-то сильно отдавали неприятной желтизной.

Барри ещё раз взмахнул культяпкой и перед бомжами появились микрофонные стойки. За ними — мужик с музыкальной аппаратурой и здоровенными пятиметровыми колонками. Еще чуть дальше — две бабы в коротких сверкающих платьицах, перед ними также стояли стойки с микрофонами.

— Бля, че-то я в этот раз перемудрил, — произнес я, с ужасом наблюдая за происходящим.