На канале возле открытых городских ворот был карман в канале для разгрузки лодок, барж, сейчас пустующий. Я ошвартовался у ближнего к воротам конца его, привязав носовой фал к каменному столбику, вкопанному у края. Из ворот вышел пожилой худой мужчина с наполовину седой и неухоженной бородой, со старой шляпой из ячменной соломы на голове и одетый в мятую тунику из некрашеной шерстяной ткани. В руках держал копье с пятнами ржавчины на листовидном наконечнике. Не знаю, почему, но мне он показался сторожем с провинциальной автостоянки, хотя откуда здесь возьмутся автомобили⁈
Я поздоровался на арамейском языке и спросил:
— Можно оставить здесь лодку на время, не помешает?
Поздоровавшись в ответ, он разрешил:
— Оставляй, некому тут мешать. Купцы приплывут, когда финики соберем, — и в свою очередь спросил: — А ты кто такой? Как здесь оказался?
— Служил охранником на торговой галере. Наварх решил срезать напрямую с противоположного берега залива, выиграть время. Посередине нас прихватил шторм. В жизни такого не видал! Большую галеру швыряло, как щепку, и ночью выкинуло на камни, тонуть начала. Все бросились спускать на воду большую лодку, а я свое барахлишко кинул в маленькую и только отплыл, как галера перевернулась, утащив всех на дно, — рассказал я.
— Да, иногда бывает такое. Повезло тебе, — бездушно произнес мужчина с копьем, явно не поверив мне.
Пусть думает, что хочет. От него ничего не зависит.
— Кто-нибудь поплывет в сторону Вавилона или хотя бы Ларсы или Урука в ближайшее время? — поинтересовался я.
— Некому плыть. Наши рыбаки только до реки добираются. Потрусят сети — и назад, — сообщил он.
— То-то я удивился, подплывая к городу, что никто не попался навстречу, — поделился я впечатлением.
— Людей мало осталось в Уре. Молодежь уезжает в Сузы, где есть работа и возможность разбогатеть. Остаются только старики и те, кто хочет, но не может продать финиковые сады. Я бы тоже уехал, но возраст уже не тот. Служу, вот, стражником на воротах днем. На ночь их закрываем, никто не охраняет. Кому мы нужны⁈ — грустно поведал он.
— А коня или мула никто не продает? — задал я следующий вопрос.
— У Думмука есть старый мерин. Спросить надо, может, продаст, — подсказал он.
— Не позовешь его? — попросил я.
— Позову, — согласился он. — Чего не позвать⁈
Пока он ходил, минут двадцать, никто не прошел через ворота. Такое впечатление, что город вымер. Хотя для полудня это нормально. Все приличные люди сейчас отдыхают в домах с толстыми стенами, где чуть прохладнее, чем снаружи.
Думмука оказался ровесником мужика с копьем. Пришел он с древним сивым мерином на поводу. У коня был старческий, философский взгляд и пофигизм в больших выпуклых черных глазах. Только хвост мотылялся резво, отгоняя оводов. Я не был уверен, что довезет до Вавилона, но знал, что куплю его и попробую сделать это. Точнее, обменяю на лодку.