— Марк, прошу тебя, не уезжай! — крикнула она, и от отчаяния, которым был пропитан этот крик, даже мое зачерствевшее сердце немного дрогнуло. — Не оставляй меня одну. Ты же обещал! Обещал втот день , что больше никогда не оставишь… — процедила она сквозь зубы и сжала подлокотники инвалидной коляски до побелевших костяшек.
Вера была неплохой девушкой. Доброй, внимательной. Очень сентиментальной, чем грешат многие девчонки ее возраста. А еще она единственная из членов моей новой семьи относилась ко мне так, как и полагается относиться к родственнику — с теплотой и заботой.
Однако сейчас эту очаровательную девчушку будто подменили. Она готова была рвать и метать всего лишь из-за того, что я… еду в отпуск? Я подозревал, что дело не в зависти. Это что-то другое, о чем знал ее настоящий брат, а не я.
— Ты всё понимаешь, — продолжала она давить, но нет. Ничего я не понимал. — Понимаешь, что они могут сделать со мной, пока тебя нет, и всё равно уезжаешь…
— Что они могут сделать с тобой, Вера? — начинал терять терпение. Ненавижу женские слезы. Просто на дух их не переношу. — Я уезжаю не навсегда. Может, на пару месяцев или чуть больше.
— Этого хватит! Им хватит и пары дней, чтобы закончить начатое, — чуть тише добавила девчонка и резко сбросила покрывало, демонстрируя мне обездвиженные конечности в алых туфельках на низком каблучке. — Потому что в следующий раз одними только ногами я не отделаюсь. В следующий раз Александр с Еленой избавятся от меня наверняка…
Глава 17
— «Избавятся»?.. — напрягся я, бросив взгляд на ее ноги в клетчатой юбчонке.
Кажется, паззл в голове начинал складываться, но не до конца. Мне нужно узнать подробности. И, к счастью, Вера готова была выложить их прямо сейчас, на эмоциях.
— Ты же помнишь! Они едва не сделали это, когда мне было шесть! — исступленно кричала она в слезах. — Просто сбросили с балкона и ждали, пока я последний вздох испущу! Только потому, что я — незаконорожденная… Ты единственный бросился к отцу и сообщил о случившемся! Конечно, он не стал бы разбираться с собственными детьми, но… но это всего лишь дает им шанс закончить начатое, вот и всё! Как только ты покинешь эти стены, считай, что я — уже покойница. Три месяца, два, один — не имеет разницы. Они ненавидят меня. Всем сердцем ненавидят, и ты знаешь это, Марк…
Вера сидела, сотрясаясь от рыданий и растирая сопли по лицу, а я впервые за долгое время почувствовал себя таким… беспомощным? Ну да, рубить монстров направо и налево куда легче, чем разбираться с семейным конфликтом протяженностью в целых двенадцать лет.