Тетерева поймала взгляд Феофановича, и щеки ее слегка налились румянцем. А я только теперь приметил этих двоих. Вернее то, как они переглядываются за столом.

Туров, конечно, лет на пятнадцать-двадцать постарше будет, но еще крепок. В переходе через перевал я в этом убедился. А может, и шашка родовая силы дает. О том у нас с ним как-то разговор был.

— Никого не покусала, и слава Богу, — сказал я. — А ты, Ваня, и правда настоящий герой.

Ванюша опять покраснел, но похвалой был очень доволен.

— Еще, пока вас черти, где-то носили, новости в станице появились, Гриша, — крякнул дедушка.

Я вопросительно поднял бровь.

— На выселках спор у нас по земле вышел, — вступил Михалыч. — Не то, чтобы спор, конечно. Бумага пришла из Ставрополя, а по ней землю ту отвели двадцати приезжим семьям. Не казакам, иногородним из центральных губерний.

— Где именно отвели? — спросил я.

— За твоими выселками, Семен Феофанович, — повернулся дед к Турову, — ближе к балке. Не у самого твоего хозяйства, но близко. Земля пустая, да по бумагам, оказывается, она к станичной вовсе не относится. А мы ее уж сколько лет своей считали: и скот пасли, и сено при нужде косили.

— Чиновник с бумагами приезжал, все как положено, еще до прибытия иногородних, — продолжил Михалыч. — Почитай сразу как вы уехали. Гаврила Трофимович с ним спорил, да куда там. А потом уж и они прибыли одним большим обозом.

— И эти иногородние уже здесь неподалеку живут?

— Двадцать семей уже живут. Но самое худое, что это только первые. Атаман сказал, в следующем году еще пришлют. Эти-то бывшие крепостные, покуда ведут себя смирно, не буянят. Мужики кланяются, бабы крестятся. Но все равно нашим станичникам оно не по нраву, — сказал дед, отпив из кружки узвару.

— Сидеть будут под нашей охраной, а служить не станут, — добавил он. — Не казаки чай. Им только землю пахать да положенные подати платить велено. Гражданского ведомства касательство имеют. Что ж с них взять.

Для меня иногородние были обычными людьми. Переселенцы, которые сюда подались, видать, не от хорошей жизни. Вон и Аленка с Машкой из-под Воронежа примерно так сюда попали больше года назад.

Но для родовых казаков все выглядело иначе. Землю эту они исконно своей почитали, и теперь у многих в голове не укладывалось, что она может оказаться чужой по бумаге.

— Веры-то хоть православной? — уточнил я.

— Православные, — ответила Татьяна Дмитриевна. — В церковь уже ходили, я видала. Да и отец Василий, кажись, такому пополнению паствы даже доволен.

— Доволен, доволен, — подтвердил дед. — Я давеча гуторил с ним. Говорит, крестьяне дремучи в своих заблуждениях и ересях, однако Бога боятся еще пуще казаков.