Около минуты они просидели в молчании смакуя вкус дорогого вина. Антон был прав, испанцы знали толк в хересе. Хоть Дим ни разу не пробовал этот яркий напиток, но по достоинству оценил его аромат. Таким вином не побрезговал бы и Селим. Разве что добавил бы несколько специй, чтобы не «убить» вкус, а очистить совесть перед своим богом. В конце концов, щербет для молодого принца тоже делался из вина.

— И всё-таки, как тебе удается держать всех технократов «в кулаке»? — как бы случайно полюбопытствовал Дим. — Компроматы? Финансовое давление?

— Всё в купе, но основное — это компроматы, конечно. Владея самой большой информационной корпорацией Конфедерации и имея доступ к Системе, можно узнать о каждом человеке такое, чего он даже сам о себе не знает.

— И ты хранишь все это на серверах? Их можно взломать! — Дим был полон скептицизма.

— Друг мой, в век информационных технологий секретную информацию доверять можно только бумаге.

— Или серверу, который изолирован от внешнего мира и Системы, — добавил Дим опорожнив свой бокал.

В голове приятно зашумело, а по телу растекалась сладкая нега алкогольного опьянения. Искусственная печень выводит алкоголь через четверть часа, поэтому он наслаждался приятными ощущениями. Но сейчас его мозг работал на сто двадцать процентов.

— И серверам, — не стал спорить Антон. — Ещё по одной?

Дим не стал отказываться, более того, сам вызвался сходить к бару и принести бутылку. Ноги и руки прекрасно слушались, наверное, зря он предполагал опьянение. Тем лучше.

Парень взял бутылку в правую руку, бокал в левую и направился к сидящему в глубоком кресле Антону. Тому явно понравилось что Дим сам вызвался прислужить.

Парень подошел к брату, и тот неожиданно произнёс:

— Я думал ты левша.

— Так и есть, — Дим мне стал врать без повода.

— Тогда почему ты держишь бутылку в правой руке? — насторожился Антон.

— Я амбидекстр, — пояснил Дим. — Научился управлять и правой и левой рукой одинаково. Не представляешь, как часто меня выручало это умение.

Удивительно, но его ложь ускользнула от взгляда прирожденного психолога. А может быть в силу нелюдимости Дима, тот просто не мог читать его, как это было с другими? Скорее всего так, иначе сейчас они бы не распивали дорогой херес…

— Так как мы будем делить власть, брат? — слова, которые так давно сидели в подсознании Дима, неожиданно нашли выход. Нет, Дим не интересовался властью. Если не сказать, что он ею брезговал. Ответ ему нужен был, чтобы окончательно убедиться в том, что он не ошибается насчет Антона. В конце концов, парень мог наговорить всё это ради дешевой «пыли в глаза» — поведения, которое Дикие почему-то называли «понтами».