Вошедший в боевой кураж Диктатор хотел добить Ямато, но ему помешала восьминогая каракатица ремонтной платформы, в которой сидела Лера. Дим повернул голову и увидел пульт от робота в руках Теда Шадо. Неповоротливый бот ощетинился манипуляторами с плазменными резаками.

— Ну что, Артурка, спляшем полечку? — обнажил зубы Тед Шадо. Это была не улыбка, а звериный оскал.

Ответом учителю Дима стало черное лезвие клинка, прошедшее сквозь грудь Теда, как раскаленная кочерга сквозь снег. Старик захрипел, но не выпустил из рук пульт. Манипуляторы робота отшвырнули царевича, пытавшегося освободить Леру, как сабоченку. Горелки плазменных резаков мазнули рядом с лицом пленницы, опалив локоны. К визгу истерики Леры добавились и интонации боли.

— Артурка, — прохрипел Тед, сплевывая на бетон кровавые кляксы. — Стой смирно и не дыши или я запеку эту курицу как, хе-хе, курицу! Андестенд? — не отводя глаз от замершего Артура, старик произнес. — Принцесска, ты там не обосрался? Помоги Ямато и Ярику.

— Крёстный!!! — заскулил царевич, баюкая руку.

Дим увидел на его рукаве бурые пятна, значит перелом был открытый. Дим хотел было сказать, что никуда не пойдёт. Чёрт, он столько раз читал подобные сцены в книгах и всегда поражался нелогичностью главного героя, который, вопреки здравому смыслу, оставался помочь и вместе они побеждать! Столько раз он плевался от подобных сопливых сцен. Но не сейчас!

— Пошли вон отсюда! — попытался прокричать Тед, но закашлялся, подавившись кровью.

Сжав зубы, Дим подполз под каракатицу ремонтной платформы и за шиворот вытащил Ямато, под которым уже успела натечь бурая лужа крови.

Ярослав поднялся сам. Парень плакал, не стесняясь своей слабости. Да и по щекам Дима текли слезы бессилия. Сейчас Артур мог голыми руками рвать пехотинцев в экзокостюмах, не то что их, простых людей. Слова Теда о том, что им нужно убираться, были логичными. Логичными, с точки зрения здравого смысла, но по-человечески, неправильными.

— Крёстный… — скулил царевич, но упрямо плелся за Димом, который волоком тащил Ямато. Диму было не легче. В его жизни было мало людей, которых можно было назвать семьей. И этот сквернослов был среди них.

Прохладный и ласковый летний ветерок растрепал волосы. Дим замер, пытаясь привыкнуть к ночной темноте, как вдруг чья-то сильная, мужская рука перехватила ворот Ямато и тащить его стало легче. Им казался Антон Герц.

— Ваш мед блок я не нашел, но не переживай, я уже вызвал своих людей, — сообщил старик и Дим напрягся, хотя сил уже не было. — Да успокойся ты! Это прислуга-медики, а не бойцы. Когда ты отрезал мне пальцы ржавым секатором, ты делал свою работу. Я не в обиде.