— Я понял это только впоследствии, когда анализировал произошедшее. Мальчик скорее всего и сам не знал, кого ему нужно будет привести в засаду. Слишком натуральными выглядели его эмоции. И уж тем более, неестественным было твое появление и помощь.

— В старых фильмах герои всегда так поступали, — хмыкнул Антон.

— Знаешь, чем отличаются старые фильмы от реальности? Они плод человеческой фантазии! Ни один наркоман или, тем более, таксист на рабочей машине не станет ввязываться в конфликт против банды вооруженной автоматическим оружием.

— И как же нужно было поступить? Бросить друга? — кажется, слова Дима вызвали удивление брата.

— Без угрызений совести, — подтвердил Дим. — Но даже не это было главным. Ты не просто бросился мне на помощь, ты по сути в одиночку расправился с бандой вооруженных бойцов! И это была не симуляция, они воевали всерьёз!

— Тебе правда понравился этот трюк с аэрозольным баллончиком «Красной Звезды»? — Антон улыбался как ребенок, — Я его дня четыре придумывал!

— На этом ты прокололся, ни один наркоман не в силах был выдумать что-то подобное. После наркодайвинга у них вместо мозгов желе! К тому-же, ты убил людей. Ни в чем не повинных людей, — улыбка Антона тут же сменилась напряженностью, если не сказать злостью.

— Они просто бандиты! Ты думаешь, на их руках нет крови?

Антон был свято уверен в своей правоте, и неудобные вопросы ему не нравились.

— То, что они бандиты, я не сомневаюсь. Вот только, если ты их нанимал для «мокрых» дел, то кровь на твоих руках. Они всего лишь исполнители, — Дим понимал, что ходит по краю, однако не мог смолчать об этом.

За свою жизнь в третьем периметре Нового Ковчега встречал много таких, кто в течение недели управлял бандой, а в воскресенье, в числе первых, шел в храм. Причем, эти люди искренне считали, что если поставили свечку и провели полчаса перед образами, то получили индульгенцию на любые прегрешения.

— Дим, прекрати, — сейчас ему показалось, что терпение Антона подходит концу. — Ты портишь моё настроение. И к тому же, они хапнули сто кратную порцию опиатов и умерли сладкой смертью. Поверь, это лучше, чем если бы их пустили на органы. Человек умирает долго, а анестезия не всегда действует.

— Ну, обо мне ты, наверное, многое знаешь. Расскажи о себе, чем ты занимался двадцать три года, — Дим попробовал сгладить углы и перевести разговор в другое русло.

— Знаю, — жеманно кивнул Антон и наконец сделал глоток из бокала. — Но не думаю, что моя жизнь была проще твоей. Скорее даже наоборот. — и Антон начал рассказ.

Он тоже считал себя сиротой, а его мать, как написано в деле, работала в публичном доме. На этом он усмехнулся, сказав, что все это неправда. На самом же деле и Дим, и Ром, оказывается именно так его звали по документам из сиротского дома, были частью одного эксперимента.