Впрочем, насчёт «голова не болит» Крот, скорее всего, ошибался, по крайней мере Вован выглядел так, словно его мучает жесточайшая мигрень. Либо это он так пытался вспомнить, что произошло.

— Любезный, — осторожно обратился к Вовану Тузик. — Нас так некрасиво прервали на самом интересном месте, но нам не терпится продолжить разговор. Может, вернёмся в кабак? Сядем в ВИПку, чтобы никто не мешал.

Вован отрицательно покачал головой.

— Мне идти надо.

— Погоди, ты хотя бы расскажи сначала, что тут, вообще, происходит? Ты вроде в курсе, для чего нас сюда заслали, — не отставал Тузик.

Вован снова покачал головой.

Тузик не сдавался и, похоже, решил взять здоровяка скорняка на «слабо».

— Братишка, ты чего? Испугался, что ли?

Но Вован был непробиваем.

— Мне идти надо, сказал скорняк, встал с кушетки и направился к выходу.

— Подожди! — уже и Белка подключилась к товарищам, так как отпускать обладателя, возможно, очень ценной информации очень не хотелось. — Ты же обещал рассказать!

— Да чего рассказывать-то? Не знаю я ничего, — Вован глуповато улыбнулся. — Мало ли, какой фигни по пьяни не придумаешь? Глупость спорол, вы уж простите. Я вообще ничего не помню. Пора мне. Увидимся.

Вован развернулся и побрёл к выходу из залы. Боевые хомяки поняли, что от скорняка ничего не добиться.

— Как же, не помнит он, — мрачно сказал Крот. — Всё он помнит, только вот почему-то забыть решил.

— Не стоит на него злиться, — вступился за скорняка Тузик. — Конкретно он зассал от чего-то. А чтобы такой суровый мужик, да так зассал, тут реальная причина нужна.

— Умеешь ты успокоить, — усмехнулся Мангуст.

— Действительно, и так было неприятно, а сейчас совсем страшно стало, — Крыс, казалось, от страха снова вот-вот потеряет сознание.

Крот решил немного разрядить ситуацию шуткой.

— Всё равно он странный. Мог бы и рассказать. Его уже зарезали, что может быть хуже? А? Ведь уже же зарезали!

Шутка не прошла.

— В мире, где после того, как тебя зарезали, можно реснуться через пять минут, человек имеет много денег и прибыльный бизнес, который при желании можно отжать, и никаким ресом это не вернуть, — начал издалека Мангуст и выдержал небольшую паузу. — Ты реально думаешь, он испугался, что его ещё раз зарежут?

— Не нравится мне это всё, — Белка подошла к Камню. — Сейчас тут привяжемся и по номерам, спать. Утром рано в дорогу.

Все, кроме Тузика, подошли к Камню и ненадолго «зависли», копаясь в интерфейсе. Две минуты и все пошли на выход, один лишь Мангуст остался.

— Ребят! — негромко сказал он, подбирая слова. — Двести шестьдесят золотых не одолжите?