— Ну что, присядем на дорожку? — спросила жена, когда все собрались в прихожей.

Фёдор кивнул головой. Они с супругой присели на банкетку, Алина на чемодан. Взялись за руки. Наступила звенящая тишина. Фёдор посмотрел на жену, затем на дочь. Потом время остановилось, а картинка поплыла.

Фёдор проснулся. Этот сон, приходящий примерно раз в три дня, с пугающей точностью повторял утро того злополучного дня, разделившего его жизнь на «до» и «после». Словно кто-то крутил видеозапись в его голове. Каждый раз после пробуждения Фёдор явственно ощущал теплоту рук дочери и жены, их запах. Эти сны были самым трудным, что он переживал в игре. Но и самым дорогим, что у него было.

Первый такой сон пришёл во время третьего реса. За те сутки, что Фёдор возрождался, сон приходил несколько раз. Вроде бы стоило этим снам радоваться, хоть что-то милое и приятное, но после пробуждения на Фёдора накатывала такая тоска и депрессии, что он давно бы наложил на себя руки, если бы в виртуальном мире с его респаунами это имело смысл.

Фёдор приподнялся на локте. Дерюга, на которой он спал, воняла псиной, чего Крыс никак не мог понять. Откуда в виртуале такие запахи? Специально что ли сгенерировали для аутентичности мерзкого барака? В полуметре он него подрагивала чья-то спина. Видимо, соседу по бараку снился тоже не самый приятный сон.

Не успев подумать, вставать ему или ещё немного поваляться, Крыс заметил, как настежь открылась дверь барака, и вошёл надсмотрщик.

— Подъём! Бегом! Работа не ждёт! Пошевеливайтесь, скоты! Кто последний, тому выбью зуб! — надсмотрщик мерзко заржал, довольный собой.

«Сегодня человек, — подумал Фёдор. — Хотя какой это человек? Животное».

Он был прав, в этот день функции надсмотрщика выполнял живой игрок. Надзиратели неписи, хоть и карали жестоко за непослушание или саботаж, но излишней и ненужной жестокости не проявляли и над рабами не издевались. Реальные же игроки зачастую проявляли недюжинные способности по части садизма и унижений в отношении подневольных. У Фёдора сложилось ощущение, что там, в реале, специально выбирали наиболее отмороженных выродков для того, чтобы отыгрывать персонажей-надсмотрщиков.

После угрозы надзирателя, рабы, сбивая друг друга с ног, ринулись на выход, теша нездоровое эго садиста. Фёдору претило бежать вместе со всеми, но и задерживаться не хотелось, у него итак уже не хватало семи зубов. Три выбили в первый же день безо всякой причины, просто чтобы показать новенькому, что легко тут не будет. И два раза он выходил из барака последним. Надсмотрщик хоть и обещал обычно выбить зуб, но бил так сильно, что одним редко когда дело ограничивалось. Большинство рабов были либо полностью лишены зубов, либо имели в наличии лишь небольшое их количество.