— Эта ночь пройдёт спокойно…

— И всё же мы просим поторопиться, — настойчиво проговорил Данила, покосившись при этом на наставника.

— Сделаем что можем, — вздохнул комендант и, подойдя к стене, снял телефонную трубку. При этом я заметил два рычага — синий, который мужчина нажал, и красный. — Соедините с заместителем по хозяйственной части, бароном Коневым…

— Не хочешь пока осмотреться? — спросил Данила, подзывая меня в угол, где стоял круглый стул. Вначале мне показалось, что он на колёсиках, но подойдя ближе я увидел, что он просто вмонтирован в пол. Разгадка такого странного устройства оказалась проста — сверху, прямо из потолка, опускался перископ, крутящийся соосно стулу.

— Можно, ты тут всё равно на правах побратима Ольги, — ответил на мой вопросительный взгляд Данила. — Да и вести пока наблюдение не за кем. Это потом… во время боя, место будет занято…

— Это место зарезервировано за членом ордена, — строго проговорил библиарий. — Но в данный момент можете оглядеться, вреда особого не будет.

— Благодарю, — кивнул я, с щелчком опуская трубу на уровень глаз.

Сначала я не понял, куда смотреть, всё сливалось в одну серо-коричневую мешанину. Но через несколько секунд нащупал на рукояти тумблер переключения линз и в несколько поворотов сумел подстроить изображение так, чтобы из мутного пятна оно превратилось в чёткую картинку.

Оказалось, что я смотрю на Несокрушимого с внешней стороны, и, надо признаться, это было впечатляющее зрелище. Объединённые в сплошную стену мобильные форты ощетинились десятками орудийных башен, а сотни узких бойниц оказались почти не видны на фоне монструозного сооружения. Но что впечатляло ещё больше, так это продолжающиеся приготовления к бою.

Позади форта на внешнюю стену как раз заезжал бронепоезд с орудием, которое я только в учебнике по истории видел — сверхдальнобойные артиллерийские пушки. Кажется, их называли атомными, хотя сомневаюсь, что у выживших найдутся снаряды с подобной начинкой. Но даже то, что я мог рассмотреть дуло с такого расстояния, вызывало невольное уважение и трепет.

Развернувшись на сто восемьдесят градусов, я посмотрел на оборонительные линии и фортификации, идущие до горизонта. Серый бетон, желтоватый песок и тонны колючей проволоки вперемешку с рвами, крытыми траншеями и окопами. И ни одного человека на десятки километров.

Пейзаж немного разряжала зелень на самом краю видимости и стоящие там же остатки многоэтажек. Вот только гадать, почему оборонительные линии не перенесли дальше, не приходилось — сектор удара там расширялся почти в полтора раза, а крепость расположилась между двух гигантских водохранилищ непонятной глубины, перекрывая путь к внешней стене.