— Пришибу! — выдохнул Иван поднимаясь, и мне на мгновение показалось, что у него из ноздрей идёт пар.

— Отлично, уважаю боевой настрой, — довольно усмехнулась Жанна. — За мной! Ну и ты, Старый, не отставай.

— Погоди. Нужно броню взять, — ответил я, и после этих слов до парней дошло, что происходит что-то необычное. — С патронами проблем не будет?

— Так за ними и пойдём, — пожала плечами инквизитор. — Как обмундируешься, спускайся в подвал в оружейную, мы там будем.

«А могу я узнать, зачем мы вписываемся в этот блудняк?» — поинтересовалась Сара, появившись на кровати, рядом с которой я сложил нехитрые пожитки, броню и ранец с сухпайками.

«Ты же сама говорила — нужно как можно больше нанитов».

«Да, но не таким же самоубийственным способом. Это идёт вразрез с согласованными директивами и правилами. Я не могу допустить, чтобы из-за моего бездействия или действий был нанесён вред. Если ты не откажешься от этой идеи, я буду вынуждена принять меры».

«Но и остановить ты меня не можешь, только попробовать навредить, тем самым нарушая правила».

«Это меньшее зло, я вполне понимаю его концепцию. Лучше помочь тебе осознать всю ошибочность действий, чем позднее расплачиваться за бездействие своей и твоей жизнью. Предупреждаю, в случае попытки навредить себе, ты не оставишь мне выбора. Повторяю, я буду ВЫНУЖДЕНА принять меры».

«Знаешь, ты стала слишком эмоциональна, за предельно короткий срок. Всего день в моей голове, а ты уже набралась словечек… вот откуда ты взяла 'блудняк»?

«Это же очевидно, разве нет? Из твоей головы. Больше неоткуда», — весело улыбнувшись, пожала плечами Сара, но, видя, что я продолжаю собираться, нахмурилась. — «Что же, я предупреждала. С моей точки зрения, это не попытка навредить, а стимул для предотвращения большего вреда».

В ту же секунду меня скрутило от острой головной боли. Слёзы брызнули из глаз, и я едва удержался за койку, чуть не упав. Не сдаваться!

— Тварь. Хитрая, но тупая тварь, — сквозь зубы прорычал я, глядя на ухмыляющуюся Сару, словно говорящую: «А что ты мне сделаешь?»

«Вы должны понимать, всё это исключительно в ваших интересах. Мой приоритет — ваше и моё выживание. И я сделаю всё, чтобы спасти вашу жизнь».

— Ты кое-чего не учла, ты будешь подчиняться. Приказываю, убрать противодействие, — сказал я, и Сару перекособочило, ей тоже было больно, ещё как. Её корёжило от прямого приказа, но она сопротивлялась, продолжая давить. Но и не собирался сдаваться.

Наше противостояние длилось почти минуту. С каждой секундой я привыкал к давящей боли, а систему, наоборот, искажало всё больше, она перестала улыбаться. Поза изменилась, перестав быть живой, словно на кровать уложили плохо составленный манекен. Она тоже держалась до последнего, но исход битвы был предрешён задолго до её начала.