— Дыши глубже, — подойдя ко мне сзади, она положила ладони мне на плечи. — Расслабься, ты слишком напряжен.

Кивнув, я действительно попробовал следовать совету, однако никак не получалось удержать контроль. Огненная магия подчинилась мне легко, я практически не прилагал усилий, чтобы обуздать ее. Однако волшебство марун требовало совсем иного.

— Ты — часть этого мира, — перейдя на шепот, чуть нараспев произнесла Хаэль. — Почувствуй это родство, ощути себя частью большего. Весь мир — это безбрежный океан, а ты в нем — капля. Ты можешь быть один, но вокруг тебя полно таких же, как и ты, живых существ. Они растут под тобой, вокруг тебя…

Голос учителя отступал на задний план, я вновь нащупал связующую нить между своей ладонью, лежащей на траве, и самими стеблями. Однако, стоило лишь попробовать на них воздействовать, мана просто выплеснулась в почву, не приведя ни к какому результату.

— Не спеши, Дим, — повторила маруна. — Сперва тебе нужно научиться улавливать это единение и только потом пытаться им управлять. Ты никогда не остановишь жизнь, она кипит вокруг, пробивается ростком из почвы, плавает в воздухе. Чувствуй ее, вдыхай, ощущай в себе.

Я молчал, чуть сжимая пальцами острые стебли зеленой травы. Сложно представить такое, если ты никогда не тренировал никаких вуду практик тибетских монахов. Для человека современного весь мир состоит из атомов, и разделять ее на растения и, допустим, камни — глупо.

Мы не состоим из жизни, смерти или прочей херни. Мы — это надстройка разума над инстинктами, тонкая пленка усложненной формы биологического вида. Однако мы состоим из тех же атомов, что и атмосфера вокруг нас. А если копнуть дальше — то окажется, что атомы висят в абсолютной пустоте, на громадных расстояниях друг от друга. Так что вот, из чего мы состоим — из ничего. Мы — призраки, управляющие кусками мяса, надетого на кости из звездной пыли.

Не важно, какое у меня тело, и в какой части вселенной я оказался, заключив сделку с Асмодеем. Я — это квинтэссенция знаний и умений человечества, и эти знания твердят, что никакого единения с миром Колыбели у меня быть не может. Даже дьявольская оболочка — плод магии, основанной на своих законах и правилах.

Я подхожу к волшебству с точки зрения образованного человека, который достаточно цивилизован, чтобы не слышать в вое ветра грозные вопли мелкого божества. Я знаю, что звезды — не гвозди, прибитые к потолку, а далекие небесные тела, которые уже, вероятно, давным-давно погасли. Я знаю, что не может мыслить растение, каким бы сложным оно ни казалось аборигенам — для этого нужно иметь разум. А какой разум у одуванчика?