— Да, да, да, я великий герой, падайте мне в ноги, — бесцеремонно перебил я и стал кривляться.

Изуди изумлённо на меня посмотрел, а потом рассмеялся.

— Примерно таким тебя и считают в народе, — сказал он. — Поэтому не нахожу себе места. За мною тоже тянется грешок. И не один.

— У каждого из нас есть скелеты в шкафу. Хочешь ими поделиться, я не против. Но сперва скажи, они перевешивают то, что делали Абари и Сидзаки?

— Очень сомневаюсь, — нахмурился Изуди. — Они творили настоящие бесчинства. Таким поступкам нет оправдания.

— Вот и отлично. Значит, обсудим твои мысли сегодня вечером за бутылочкой хорошего саке, — хмыкнул я. Камэоса теперь постоянно была при мне. Лежала в походной сумке. — А сейчас меня больше интересует твоя дочь.

— В каком смысле? — напрягся тот.

— Не подумай ничего такого, — я поднял левую ладонь. — Меня интересует её прошлое. Что случилось?

— Тебе и правда это интересно?

— Почему нет? Я считаю тебя своим другом и хочу помочь. Но для этого надо узнать, что произошло.

— Сомневаюсь, что здесь можно хоть как-то помочь, — хмыкнул Изуди.

— А это позволь уже мне решать.

— Твоё право, — он пожал плечами и начал рассказ: — Аки родилась вполне здоровой девочкой. Роды прошли без осложнений. Мы с её матерью не могли нарадоваться. Девочка всегда была весёлой и светлой. Если можно, так сказать. Но через несколько лет… — тут Изуди замялся. Голос слегка дрогнул, но ван быстро взял себя в руки и продолжил: — в наших края началась жуткая эпидемия. Кохэку, так звали мою жену, заразилась. Она умоляла меня уехать, забрать дочь и увезти её как можно дальше от проклятого края. Именно так я и поступил. Ты не представляешь…

Он снова замолчал. В тот миг я заметил, как сильно сжимает поводья лошади. От натуги даже пальцы побелели. Казалось, что Изуди борется с самим собой. Будто говорить об этом всё равно, что резать себя заживо.

— Хорошо, давай не будем…

— Нет, я расскажу, — ответил он. — Прошло достаточно времени, чтобы говорить о Кохэку можно было так свободно. К тому же, — посмотрел на меня, — я тебе обязан. И питаю малую надежду, что уж ты-то точно поможешь.

— Может быть, — уклончиво ответил я, так как и сам не знал, что сказать.

— Мы уехали из деревни. Оставили любимую жену и мать умирать в одиночестве. И всё же Аки заразилась. Но на новом месте, то есть здесь, пошла на поправку. Я не знаю, с чем это связано. Однако уже через пару месяцев болезнь ушла. Но девочка осталась больна. Её кости стали хрупкими, ломались даже при небольшом ударе. Я обращался к твоим родителям. Просил о помощи, но меня спровадили. И тогда повстречал Сидзаки. Он пообещал помочь, если я выполню пару его поручений. Конечно, я согласился. Однако… работа оказалась не из простых. А потом, — Изуди закашлялся. — Потом наступил тот самый день. Аки гуляла недалеко от границы с другими детьми. Тогда на них налетела стая подростков с земли Ямадзаки. Они просто решили поколотить мелких ребятишек за то, что те живут у Ито. Все разбежались. Кроме Аки. Она подвернула ногу, упала, а дальше… били палками. Несильно, но её большего и не надо было. В итоге, ты сам видишь, что случилось. Теперь девочка не может даже пальцем пошевелить.