— Правда? — наигранно удивился я и использовал провал под землю, вдогонку успев крикнуть. — Адью.
Вывалился я неподалеку от замка Добромира. Вот же черт, я ожидал какого-нибудь иного места, а тут, похоже, не рассчитал и вернулся к месту старта. Ещё больше я был удивлен, обнаружив своих друзей рядом.
— Я… ф-ух… же говорил тебе, что никого так просто не отпущу.
— Не говорил, — тут же ответил я, пытаясь спешно сообразить, что же делать дальше.
— Неважно, послушай ты, наконец, — Хранитель явно был на меня зол. — Как ты узнал о конкретном месте в зале, где находилась Ирия, ведь ты ни разу не был в моем дворце?
— Нарилна, — поправил я Добромира. — И собственно говоря, какого… лешего я должен отвечать на этот вопрос?
— Это крайне важно, — предельно серьезно ответил Добромир.
— Я попросту увидел, что может случиться, — решил всё же честно ответить я.
— Ясно, значит, у тебя есть способности к провидению, как у Тероксиэна, — задумчиво почесал голову леший. — Тогда ты можешь увидеть, что случится после ритуала… ответь мне, вернётся ли Ирия?
— Вернётся, только ты этого не увидишь, хотя нет, не так выразился. Увидишь, но проживёшь недолго, так как она возьмёт всю твою энергию, чтобы расплатиться с Рейнеей, — ответил я, внимательно глядя в глаза лешему.
— Ложь! — возмутился хранитель, маска невозмутимости которого вновь треснула.
Хранитель, сколько я его видел, был вполне адекватным, но стоило только упомянуть Ирию, как он сходил с катушек. Вот и здесь я вновь это увидел, но вот то, что кошмары и провидение связаны… это вызывало у меня ужас, так как Логика подбрасывала мне просто жуткие мысли о том, чем на самом деле являются мои кошмары.
И мне бы очень не хотелось, чтобы это было именно так, но по тому, что я видел, всё же вероятность подобного крайне высока. Однако тут нужно провести дополнительные эксперименты, чтобы убедиться наверняка.
— Тогда почему она хотела отомстить Рейнее, если та не отправляла её к Смерти? — задал вопрос я, заставив хранителя скрипнуть зубами. Похоже, мои ответы причиняли ему чуть ли не физическую боль, ранив куда сильнее любых могущественных заклятий.
— Не могло быть у них разногласий, Рейнея всегда любила Ирию и сильно горевала, после её потери, — ответил леший, сказав, наверное, даже больше, чем нужно.
Если Рейнея грустила, после того как погибла Ирия, выходит, она не могла её вернуть. Отсюда вытекает что? У меня было как минимум две версии. Первая заключалась в том, что Создатель этого мира попросту не хотела возвращать её к жизни, что немного пугало, а вот вторая версия пугала меня куда больше. Ведь если Рейнея грустила, то она попросту не могла вернуть Ирию. Создать Миров не смогла воскресить богиню, а я смог это проделать дважды с одной Нарилной, не говоря уже об Эвелетте и Орианне.