— А почему его на скорой не доставили в больницу? — не понял я.

— Что вы, Олег Николаевич, — произнесла она с горьким укором. — Он же очень старенький, таких скорая даже не забирает.

— Ну и чем дело кончилось?

— Как-то смогли вывести тем, что есть, отпустили домой.

— Умирать?

Она отвела глаза, но я успел заметить, какая горечь и грусть отразилась в них. Она совсем не кичилась тем, что работает в престижном месте.

— И как с этим мириться? — бросил я в сердцах, представив этого несчастного старичка.

— А что сделать? Только уйти. У нас, знаете, уходят. Медсестры, врачи. Не выдерживают. Хотя платят хорошо, да и работа не пыльная, что называется.

Я усмехнулся, но промолчал.

— Олег Николаевич, а куда вы все-таки ведёте мою дочь? — Ольга прервала моё молчание.

— Мы едем в ГУМ, в 200-ю секцию, — объяснил я с шутливой гордостью, на фоне рассказа о работе в медучреждении для партийных небожителей, захотелось чем-то прихвастнуть.

— Серьёзно? Или шутите? — на лице женщины заиграла недоверчивая улыбка.

— Не шучу, дали пропуск, чтобы мы купили все для постановки пьесы Брехта.

— Ксюша рассказывала об этом. Говорила, что в школе все против.

— Да, а потом начальники вспомнили, что в феврале — юбилей Брехта и не только разрешили, но попросили ускорить постановку. Комиссии хотят продемонстрировать.

— Я обязательно приду на ваш спектакль, — глаза Ольги вспыхнули неподдельным интересом. — Вы будете там играть?

— Нет, ну что вы. Я слишком взрослый мальчик. В труппу актёров не впишусь. Я так, руководитель, художественный от слова «худо». А скажите, Ольга Сергеевна, если не секрет, почему у Ксении и у вас разные фамилии?

— Я развелась, вышла замуж второй раз, а Ксения поступила в школу с фамилией отца. Так бывает, — она вздохнула, поправила машинально свою роскошную гриву, вытащив из кармана халата изящную заколку, заколола высокий хвост.

Я заметил, что Ольге этот вопрос неприятен, и дальше расспрашивать не стал. Понимал, что лезть в душу, в семейные дела не стоит. И тут мысли зацепились, как шестерёнки друг за друга и всплыла рожа Звонарева, я поморщился. И решил перевести разговор на другую тему:

— Вы знаете, Ольга э…э…э… Сергеевна. Ксения — очень умная и талантливая девочка. У неё прекрасный художественный вкус. Почему бы вам не перевести её в спецшколу с углублённым изучением рисования, живописи?

— Она ходит на курсы. Но перейти из этой школы, ну, что вы, Олег Николаевич, это совершенно невозможно.

— Да почему же? — изумился я. — У вас, наверно, такие связи!

— Да при чем тут связи⁈ Она же влюблена в вас. Как же она уйдёт из школы, когда она рвётся туда каждый раз, чтобы вас увидеть.