— Угу, то есть в действительности оно могло выглядеть как угодно, — пробормотал Герасимов задумавшись.

— Но ведь у нас совпало описание, — возразил я. — Значит, это точно был не слон или носорог какой-нибудь.

— Всё может быть, — пожал плечами Анатолий Фёдорович. — Однозначно это что-то новенькое.

— Господа лекари, а мы уже можем уйти? — поинтересовалась бабулька, слезая с высокой каталки при поддержке медсестры. — А то у меня еще дома белье не глажено, да и обед приготовить надо.

— Да-да, конечно, — сказал я.

Бабушка и внук благодарно раскланялись и двинулись к выходу.

— Только в лес больше не ходите! — крикнул им вслед Герасимов.

— Избави Бог, сыночек! — сказала бабушка, крестясь и кланяясь. Потом чуть потише продолжила: — Уж лучше мы дома посидим, никуда выходить теперь и не тянет. Уж за пределы городской стены так это точно.

— Как не вовремя сегодня наша герцогиня ушла, — произнёс Герасимов. — Отпустил её пораньше, сказала, что нездоровится.

— Странно, — удивился я. — Мне она на здоровье не жаловалась.

— Небось надышалась своими химикалиями, — усмехнулся Анатолий Фёдорович. — Давно собирался хозяйственникам сказать, чтобы вытяжку починили, плохо тянет. А респиратор она не особо уважает, как я понял. И чего ей не понравилось, не пойму…

— Есть такое, — улыбнулся я. — Мы уже пару раз все окна открывали, а если похолодает, то только на вытяжку и надежда.

— Пойду-ка я им письмецо накатаю в виде служебной записки, — сказал Герасимов. — А ты уже домой иди, твоё время закончилось. Ещё с утра по кустам в Аномалии шастал.

— Да, пойду, спасибо, — пробормотал я, только сейчас понимая, что, действительно, устал и дневной отдых несильно помог.

Я отнёс пробирки в лабораторию, отдал ключи заведующему, повесил халат, забрал свои вещи и отправился домой. В этот раз мне уже было абсолютно наплевать, как отреагируют горожане на мои доспехи спецназа, не видел смысла скрываться. Но вопреки всем моим былым опасениям, все, кого я встретил по пути домой, смотрели с почтением, даже приветствовали, как старого знакомого. Видимо, уважение к военным из-за повышения активности Аномалии чувствительно выросло, даже у шпаны и наёмников.

Я открыл дверь и мне сразу ударил в нос запах жареного мяса. Довольно ароматный, но в то же время довольно своеобразный. Сковорода уже не шкворчала, значит, блюдо готово.

За столом сидел Матвей. Он отрезал кусочек от стейка и с задумчивым видом пережёвывал. Увидев меня, отодвинул от себя тарелку и, кивнув на неё, спросил:

— Вань, а это что? — на его лице боролись противоречивые чувства, он вроде и рад такому блюду, но в то же время его терзают сомнения.