— Держите, — он протянул мне флакон. — Честно говоря, не думал что вам это удастся. Когда ставка достигла полутора миллионов, я, скажу по правде, стал за вас болеть и если бы Ковалёв остановился на той сумме — я бы отдал вам эфир просто из уважения.

— Благодарю, но Кузнецовы всегда выполняют обещанное, — ответил я, принимая флакон. — Я пообещал вам два миллиона и я это сделал.

Шувалов рассмеялся и с любопытством посмотрел на меня:

— Поразительно, как я вообще согласился на подобное. Ведь мог просто продать вам эфир.

— Во-первых, потому что этот флакон стоит не больше миллиона, — спокойно сказал я. — А вы получили больше двух. А во-вторых, потому что вы азартный человек, Михаил Аркадьевич, и не могли упустить возможность насладиться подобным зрелищем.

— Что же, вы умеете рисковать, Александр Константинович, — одобрительно качнул головой Шувалов.

— И умею выигрывать, — улыбнулся я, убирая флакон во внутренний карман пиджака.

Эфир. Чистейший, неразбавленный, из личной коллекции покойного князя. И достался мне абсолютно бесплатно — за него заплатил Ковалёв, мой собственный потомок по линии предателя Леонида. Была в этом ирония, которую невозможно было не оценить.

— Хочу вас поблагодарить за сегодняшний вечер, — Шувалов протянул мне руку. — Скажу честно — я давно не получал такого удовольствия от столь скучного мероприятия. Вы смогли привнести красок в это унылое общество, так что я почту за честь, если вы примете моё приглашение посетить моё поместье через две недели. На этот раз это будет не аукцион, а настоящий приём, с музыкой и танцами. Само собой с очаровательной Анастасией Константиновной, которая была сегодня украшением вечера.

— Благодарю вас, Михаил Аркадьевич, мы обязательно будем, — я крепко пожал его руку.

— И ещё кое-что, Александр, — остановил меня хозяин вечера. — Поскольку вы перевыполнили свои условия, то и я хотел бы добавить к эфиру кое-какой презент.

Он протянул мне небольшую коробочку, перевязанную подарочным бантиком.

Поблагодарив Шувалова за столь щедрый подарок, я направился к выходу, где меня уже ждала Настя. Она стояла у колонны, набросив на плечи палантин, и выглядела уставшей, но довольной — тем особым, глубоким довольством, которое бывает у человека, впервые побывавшего там, где всегда мечтал оказаться.

— Ну? — она подняла на меня глаза. — Расскажешь наконец, что это было?

— По дороге, — улыбнулся я. — Всё прошло даже лучше, чем я рассчитывал.

Мы двинулись по длинному коридору, увешанному портретами шуваловских предков. Впереди уже виднелись двери на парадную лестницу.