— Письмо, — выдохнула она. — Я потеряла письмо.
— Какое письмо? — нахмурился я.
Настя открыла рот но ничего не говорила. Она разрывалась на части — я видел это по её глазам, по побелевшим губам, по тому, как её пальцы судорожно сжимали ремень сумки. Она хотела рассказать и не могла. Она должна была рассказать и боялась.
— Настя, — я взял её за плечи и посмотрел прямо в глаза. — Что за письмо?
— Я не могу… — её голос сорвался. — Александр, я не могу сейчас, пожалуйста. Мне нужно его найти. Оно было в сумке, я точно его туда положила, оно не могло просто исчезнуть…
Она рванулась обратно вверх по лестнице, но я удержал её за руку:
— Настя!
— Пусти! — она дёрнулась с такой силой, что я от неожиданности едва не отпустил. — Ты не понимаешь, если его кто-то найдёт, если кто-то прочитает…
Она осеклась, прижала ладонь ко рту и замерла. В её глазах блестели слёзы, которые она изо всех сил сдерживала, потому что Кузнецовы не плачут на парадных лестницах чужих поместий.
— Настя, это письмо связано с отцом? — наконец строго спросил я.
* * *
Чёрный седан с тонированными стёклами стоял на боковой аллее, в стороне от основной вереницы машин. Алёна скользнула на заднее сиденье и закрыла дверь. В салоне было темно, лишь тусклая контурная подсветка бросала голубоватые отсветы на кожаные кресла.
Она опустила взгляд на свои руки. В правой, зажатый между пальцами, лежал мятый конверт без штампа и без обратного адреса. Старый, потрёпанный. Ему было не меньше года.
Алёна развернула письмо и начала читать. Её глаза скользили по строчкам — сначала спокойно, потом быстрее, потом она вернулась к началу и перечитала снова.
Её лицо изменилось. Лучезарная улыбка, с которой она весь вечер очаровывала гостей, исчезла без следа. Голубые глаза расширились и в них проступило что-то, чего в них раньше не было. Потрясение.
— Не может быть… — прошептала она.
— Что там? — раздался мужской голос с соседнего сиденья.
— А? Что? — Алёна вздрогнула и подняла голову.
— Хватит витать в облаках, — грубо сказал её спутник, лица которого не было видно в полумраке салона. — Тебе удалось выяснить что-то важное? Что Кузнецовы делали у Шувалова? Зачем пришли?
— Ничего, что могло бы тебя заинтересовать, — ровно ответила Алёна.
— А это что за бумага?
Алёна взглянула на письмо, которое она машинально сложила уже вчетверо и теперь давила на сгиб так, что побелели пальцы.
— Письмо… — медленно произнесла она. — Да, в общем, это письмо, оно…
Глава 17
— Письмо… оно от поклонника, — закончила Алёна, и её голос звучал так ровно, словно она репетировала эту фразу заранее. — Очередное любовное послание.