— Идёт, — она кивнула. — Ты первый.

— Откуда ты знаешь, что колье Анастасии настоящее? Там, на приёме. Ты определила с одного взгляда, — начал свой «допрос» издалека.

— Меня учили разбираться в камнях с детства, — она пожала плечами. — Мой отец… он коллекционировал ювелирные изделия. У нас дома целая коллекция была. Теперь мой черёд. Откуда ты умеешь так драться?

— Долго тренировался, — пожал я плечами.

— Эй! Это не ответ, — фыркнула она.

— Это единственный ответ, который ты получишь на этот вопрос, — спокойно сказал я. — Мой черёд. Ты сказала «был». Твой отец «коллекционировал». В прошедшем времени.

Алёна отвела взгляд. Несколько шагов мы прошли в тишине, и я видел, как она собирается с мыслями, выстраивая слова.

— Мой отец умер, — тихо сказала она. — Несколько лет назад. Оставил нам с мамой состояние, дом, коллекцию. Моя фамилия Обухова.

Обухова. Я перебрал в голове всё, что знал о петербургских родах — и из памяти прошлой жизни, и из того, что успел узнать за последний месяц. Обуховы… старый род, не из великих, но уважаемый. Промышленники, если память не изменяет.

— Мне жаль, — сказал я.

— Не надо, — она качнула головой. — Это было давно.

Повисла небольшая пауза. И в ней были слышны лишь наши шаги по пустынной набережной.

— Твоя очередь, — она повернулась ко мне. — Расскажи о своей семье. Анастасия — сестра. А ещё?

— Ещё младшая сестра, двенадцать лет. И брат, — я помедлил, подбирая слова. — Он… дуралей, но хороший. И по собственной глупости угодил в непростое положение. Но мы работаем над этим.

— Как загадочно, — она чуть улыбнулась.

— Зачем ты подошла к Анастасии на приёме у Шуваловых? Защитила её от той девушки. Ты её не знала, никогда не видела, у вас нет общих друзей, — спросил я, едва скрыв подозрение в голосе.

Алёна помолчала, а потом посмотрела мне прямо в глаза:

— Потому что я знаю, каково это — быть чужой среди своих. Стоять в зале, полном людей, которые смотрят на тебя сверху вниз и ждут, когда ты оступишься. Анастасия была одна, без защиты, а та змея в сером платье кусала её при всех. Я не могла просто стоять и смотреть.

В её голосе было что-то настоящее. Что-то, что невозможно подделать. Или она была настолько хорошей актрисой, что я не мог отличить правду от игры.

Мы дошли до моста, остановились у перил и стояли рядом, глядя на чёрную воду. Алёна больше не дрожала. Она стояла рядом со мной, почти касаясь плечом, и молчала, и в этом молчании было больше, чем во всех её словах.

— Спасибо, — наконец сказала она. — За сегодня.

— Не за что, — хмыкнул я.

— За что. Ты мог не прийти. Мог не заметить. Мог не кричать моё имя на весь зал, — она тихо рассмеялась. — Кстати, откуда ты его запомнил? Мы виделись один раз.