Малой закивал так быстро, что казалось, его голова сейчас оторвётся.

— Вышвырни этот мусор, — приказал я конструкту.

Шкаф развернулся к двери, распахнул створки и выплюнул бандита на лестничную клетку. Тот кубарем покатился вниз по ступеням, оставляя за собой мокрый след.

Я стоял в коридоре, тяжело дыша. Кровь на лице подсыхала. В голове звенело.

Медленно повернувшись к сёстрам, я посмотрел на них. Кнопка всё ещё прятала лицо, Настя гладила её по голове, но смотрела на меня — прямо, не отводя глаз.

— Поставьте чай, — тихо сказал я. — Кажется, нам предстоит важный разговор. Вы должны кое-что узнать про наш родовой дар.

Мы сидели на кухне. Кнопка обхватила кружку обеими руками и дула на чай, не поднимая глаз. Настя сидела напротив, прямая как струна, и ждала. Наследник стоял за их спинами, скрестив руки на ржавой груди. Он защищал их.

Я умылся, сменил залитую кровью рубашку и теперь сидел во главе стола, собираясь с мыслями. Нужно было объяснить им то, что произошло. Не для того чтобы оправдаться, а чтобы они понимали, с чем мы имеем дело.

— Родовой дар Кузнецовых, — начал я, — это способность оживлять конструктов. Я наполняю тело маной, а затем отделяю крошечный фрагмент своей души и вселяю его в конструкта. Это даёт ему сознание. Моё сознание. Он выполняет мои приказы, а при необходимости я могу перехватить управление.

Наследник скрипнул и указал на себя, а потом прописал боксёрскую двоечку в воздухе.

— Да, именно это я и сделал на боях роботов, вселив часть себя в твой конструкт, — кивнул я. — Мой дух гораздо сильнее и даже его малой части хватило, чтобы перехватить контроль над телом.

Наследник оскорблённо скрипнул.

— Это прозвучало очень грубо и обидно, — встала на его защиту Настя.

Я перевёл на неё взгляд и сказал:

— А вот об этом я и хотел поговорить. О цене.

Настя чуть подалась вперёд.

— Каждый раз, когда я отделяю фрагмент души и вселяю его в конструкта, я теряю часть себя. Буквально. Часть того, что делает меня… мной.

— Часть чего именно? — спросила Настя, и по её голосу я понял что она уже догадалась.

— Часть человечности, — ответил я прямо. — Сострадания, способности чувствовать, контролировать себя.

Повисла пауза. Кнопка наконец подняла глаза от кружки и посмотрела на меня. В её взгляде стояли непролитые слёзы.

— Бездушным, — тихо произнесла Настя. — Ты становишься бездушным в прямом смысле.

— Именно, — кивнул я. — Контроль сосуда души — это сложнейший навык. Нужно филигранно управлять тем, сколько отдаёшь. Слишком мало и конструкт будет слабым. Слишком много…

— И можно застрять в ржавом роботе со свалки, — вдруг добавила Кнопка и ткнула булочкой в наследника.