— Покажи, — наконец негромко попросил я.

Она настороженно покосилась на меня поверх своих чёрных очков. Ждала подвоха. Не дождалась — и осторожно, словно я мог в любой момент отнять у неё бумагу, начала объяснять.

— Вот тут я расширила корпус, — её палец заскользил по чертежу. — Чтобы помещалось сразу трое, а не двое. Потому что в прошлый раз он наглотался двоих и дальше уже не мог никого взять, а если бы информацию знал только третий бандит?. А вот тут, видишь, я сделала зубцы по краям дверец. Маленькие, но острые. Если кто-то попробует руки между ними просунуть — ну, чтобы изнутри открыть, например, — то останется без пальцев. И ещё я тут собираюсь поставить…

Она говорила всё быстрее и быстрее, и в её голосе постепенно прорывалось что-то такое, что сжимало мне горло. Гордость. Усталая, отчаянная, цепляющаяся за свою работу гордость ребёнка, который очень хочет, чтобы взрослый сказал — ты молодец. Руки у неё дрожали. Не сильно, но дрожали. И под защитными очками, которые она так и не сняла, я отчётливо видел тёмные круги под глазами.

Я слушал её до конца. Не перебивал. Когда она наконец замолчала, переводя дыхание, я кивнул.

— Это очень хороший чертёж, малявка, — спокойно сказал я. — Лучше первого. Намного.

Кнопка вспыхнула от удовольствия и тут же постаралась это спрятать, сделав строгое лицо.

— Конечно же лучше! — деловито буркнула она. — Сейчас закончу размечать передаточный механизм для дверей и можно начинать собирать. Деталей у нас полно, я уже…

— Ксения, — спокойно сказал я и она замолчала. — Я не буду оживлять нового Шкафчика. Пока не буду.

В подвале стало очень тихо.

Кнопка медленно опустила карандаш. Подняла на меня глаза — уже без очков, она их наконец сдвинула на лоб — и в этих глазах было такое выражение, что мне захотелось встать и выйти. Но я не стал это делать.

— Почему? — тихо спросила она.

— Потому что мой дар слаб, — ответил я просто. — Сейчас. В этом теле.

Она нахмурилась. Видимо, ждала чего угодно, только не этого ответа от своего великого предка.

— Ты не слабый, — упрямо сказала она. — Ты этих бандитов вчера…

— Бандитов вчера я едва не зарезал на глазах у ребёнка, — хмуро сказал я и она вздрогнула. — Пока для контроля над конструктом мне приходится наделять его слишком большим фрагментом своей души и чем сложнее конструкт — тем сложнее им управлять и тем больший фрагмент необходим. Вчера я вложил слишком большой кусок своей души для этого тела. И когда я в него вложил — я перестал быть собой. Помнишь, ты мне говорила, что я хороший?

Кнопка сжала губы и медленно кивнула.