— Давно ли? — он хмыкнул. — Да уж лет сто, не меньше. Ваш дед ещё пытался что-то делать, но куда ему против прогресса? Когда Ковалёвы поставили свои конструкты на поток, то это стало концом Кузнецовых. Дешёвые, массовые, программируемые роботы. Зачем кому-то платить вашим родственникам за одного жалкого конструкта, если Ковалёвы предложат десять роботов по той же цене, да ещё и с гарантией?

— А как же родовой дар Кузнецовых? — осторожно спросил я.

Белозёрский махнул рукой:

— Ой, Александр, бросьте, какой дар? Вложить душу в железяку? Красивая традиция, но в двадцать первом веке никого не интересуют традиции. Всех интересует эффективность и цена.

— Позвольте не согласиться, — раздался чеё-то голос справа.

К нам подошёл худощавый мужчина с седыми висками и орденской планкой на лацкане. Судя по всему это был военный.

— Полковник Дроздов, — представился он и пожал мне руку, даже не дожидаясь, пока Белозёрский его представит. — Простите, что вмешиваюсь, но слышу знакомую песню. «Прогресс, эффективность, поток.» А я вам скажу другое — Кузнецовых не прогресс задавил, а Ковалёвы. Причём целенаправленно и методично.

— Ну вот, начинается, — закатил глаза Белозёрский. — Дроздов, не начинайте свою теорию заговора.

— Какой заговор? — полковник повысил голос, и несколько голов повернулись в нашу сторону. — Факты, любезный сударь, голые факты! Кузнецовы создавали конструктов для армии сто лет. Сто лет, понимаете? Их големы участвовали во всех войнах Империи начиная с самого её основания как вдруг раз!.. и контракт переходит к Ковалёвым. Не одна партия, не пробный полк, а полная замена всех военных роботов на Ковалёвских.

— Потому что их машины были лучше, — упрямо возразил Белозёрский.

— Лучше? — полковник фыркнул. — Дешевле и массовее — да, но разве лучше? Я служил в Маньчжурии в тот период, когда от нас убрали последних кузнецовских конструктов и заменили на ковалёвских и знаете, чем кузнецовский отличался от ковалёвского? Кузнецовский думал, принимал решения, импровизировал. Их конструкты могли работать в разведке, укрываться на местности, обходить ловушки, которых не было ни в одной инструкции, а ковалёвский просто выполнял программу: точно, быстро и тупо. И как только ситуация не совпадала с программой он терялся и вставал столбом.

Вокруг нас уже образовался кружок из нескольких пар. Кто-то слушал с интересом, кто-то с неодобрением. Одна полная дама в жемчугах шепнула мужу: «Дроздов опять за своё.»

— Но их было в десять раз больше, — вставил кто-то из толпы.

— Вот именно, — кивнул полковник. — Десять тупых машин вместо одной умной и армия, к моему сожалению, выбрала количество вместо качества. И их бездумному примеру последовала полиция, а потом и все остальные. Кузнецовы остались ни с чем, потому что весь их бизнес был построен на родовом даре, на мастерстве, на штучной работе. Они не могли клепать конструктов сотнями, потому что каждый требовал частичку души создателя, а Ковалёвы могли клепать тысячами, и никаких частичек, никаких ограничений.