— А такое с тобой уже было? — полюбопытствовал Лонут и увидел, как Кэз в ответ грустно опустил глаза.

— Я несколько раз успокаивал Кэза, ему повезло, что он под моей опекой, — с улыбкой ответил Марендрайт, смотря на делдаркца.

— А что будет дальше? После слабоумия, — Дутанор посмотрел на своего учителя, чье лицо совсем опечалилось.

— Судя по писаниям, что хранятся в библиотеках, после десятилетних вспышек безумия и слабоумия ты впервые почувствуешь сильнейшую жажду, которую очень тяжело будет пережить. Не ту, что ты испытываешь сейчас, нееет, это будет по-настоящему мучительная жажда. В этот момент тебя лучше всего запереть под сто замков и сто дверей, приставив к каждой охрану, потому что, если ты перебьешь свою жажду илунием, то проиграешь, безумие наступит в этот же момент. Ты будешь биться об стены, кричать, может даже откусывать от себя куски плоти, но илуний тебе давать нельзя. Все твои раны можно будет легко залечить, а вот безумие никак. И такие приступы жажды будут становиться все чаще и чаще, пока в один прекрасный момент ты ни сдашься и ни утолишь голод.

— Дутанор, во что же ты влез… — Джорелл приложил ладонь ко лбу, начав потирать его, затем немного помассировал пальцами и, тяжело выдохнув, посмотрел на друга.

— Прости меня, я знал, что с этим будут проблемы, но не думал, что все будет настолько ужасно.

— Вот скажи мне, кто, кто обучил тебя этому⁈ У кого ты научился ремеслу потрошителя? Его не могли знать высшие защитники.

— Мне тоже было бы интересно узнать, кто обучил человека этому древнему, запретному искусству? — Марендрайт встал из-за стола и подошел к Дутанору, нависнув над ним и, давя своей аурой.

— Как и мне, хоть я и не спрашивал, считая это не моим делом, но раз уж пошла такая пляска… — Кэз тоже отошел от стены и навис над юношей.

Четыре гнетущих ауры давили на Дутанора, ожидая от него объяснений.

— Ладно, ладно! Я скажу, черт побери, я все вам расскажу, только не давите на меня так! — Дутанор вскочил с дивана и сделал несколько шагов к лифту.

Он немного покривлялся у стены, пытаясь изо всех сил выдавить из себя информацию, то хватаясь за голову, то почесывая затылок, то просто бродя из стороны в сторону, но деваться ему было некуда.

— Прости, что не говорил тебе, Джорелл, но я, как и ты, вагантем анима, а научил меня быть потрошителем тот, кому эта душа принадлежала раньше…

— Что ты сказал? Ты, вагантем анима? Но почему ты не рассказал мне об этом раньше⁈ — Джорелл встал с дивана и подошел к Дутанору, тот опустил глаза в пол, чувствуя свою вину.