— Я человек! — выкрикнула я, пытаясь придержать дверь рукой.

Мама снова замерла.

— Я больше не вампир, — спокойнее добавила я, чуть шире распахивая дверь: мама позволила мне это сделать.

— С чего мне тебе верить? — наконец заговорила она.

— Я докажу! Впустишь?

Обречённо вздохнув, мама отошла — и я прошла внутрь прямиком на кухню. Закрыв дверь, она вошла на кухню вслед за мной и встала, скрестив руки на груди. Мама смотрела на меня недоверчивым взглядом с нотками страха и явно ждала доказательств моим словам.

Положив книгу на стол, я увидела на нём яблоки. Быстро схватив одно из них, я откусила крупный кусок.

— Я чувштвую вкуш, — проговорила я, жуя фрукт. — Кишло-шладкое.

— Это сорт Гренни, — скептически ответила мама. — Все знают, какой у них вкус.

С досадой проглотив кусок и положив недоеденное яблоко обратно на стол, я произнесла:

— Хорошо.

Затем я схватила кухонный нож. Сразу же мама отступила на шаг назад, выставив руки вперёд в оборонительном жесте. На её лице отразился уже ярко выраженный страх. А вот на моём лице можно было прочесть недоумение от такой её реакции.

«Надеюсь, благословение Кали на меня не действует, а иначе это будет фиаско», — подумала я и резанула себя по боковой стороне предплечья. Сперва я почувствовала острую боль, а затем кровь закапала на пол.

Облегчённо выдохнув оттого, что смогла себя порезать, я отложила нож и сказала:

— Регенерация не работает: я человек.

Ужас на лице моей матери сменился радостью и беспокойством. Она подбежала ко мне со словами:

— О Лили, дочка! — и крепко обняла.

Я обняла её в ответ здоровой рукой, отставляя порезанную руку в сторону, чтобы не запачкать мать кровью.

— Я сейчас! — бросила мама, убегая в ванную.

Через полминуты она появилась с бинтом в руке и антисептиком.

— Прости, Лили! — извинилась она, обильно поливая рану антисептиком. — Я должна была сразу поверить тебе: ты моя дочь.

— Не стоит себя винить, мама. Я годами скрывала от тебя, что я вампир. Нет, что королева вампиров, жена Влада Дракулы! Восемь лет я была бессмертной — сейчас мне двадцать шесть, и я отказалась от бессмертия. Ну не дура ли? — усмехнулась я.

— Нет, Лили! Ты наконец-то поступила правильно, — сказала мама, накладывая на мою рану повязку. — Хотя в свои двадцать шесть ты по-прежнему выглядишь на восемнадцать, — она улыбнулась.

А я была рада снова видеть её улыбку.

— Ты голодна? — спросила она, закончив забинтовывать мою руку. — Будешь есть? У меня есть мясо.

— Нет, мама, — отказалась я. — Я теперь не ем мясо и тебе не советую: красное мясо провоцирует развитие множества опасных заболеваний.