— Это сильно ускорит процесс, — глазки чиновника разгорелись. — Но, уважаемый Феликс, простите мне моё дружеское обращение, — он поправился. — Дело в том, что я не один принимаю окончательное решение, — хозяин толсто намекнул на прибавку денежек к откровенной взятке. — Тем более, что это что-то новое, не имеющее прецедентов в практике выдачи торговых разрешительных грамот, — добавил он извиняющимся тоном. — Уж, простите.

Ну, а я несказанно обрадовался, сочтя великолепной создавшуюся ситуацию, когда наличные средства помогают в решении сложных проблем.

Например, в Ставрополе, а может и во всей Западной части Великой Империи Руссии, такие номера не прокатывают.

Я прекрасно помню, как великородные князюшки безуспешно пытались отмазывать своих отпрысков от тюремного срока. Тогда, благороднейшим господам, только личная договорённость со мной и помогла. Х-мм, да и то благодаря исключительному содействию следователя, Рейнолда Аперкилда.

— Ничего страшного, мой дорогой Шевалье, — я тоже перешёл к доверительному варианту общения. — Раз уж мы так хорошо понимаем друг друга, то я попрошу вас прояснить ситуацию с размером, который поспособствует немедленному положительному решению, — я договорил своё пожелание и чуть улыбнулся краешками губ.

Мой оппонент просиял при таком откровенно положительном раскладе в торгах. В принципе, как таковых торгов и нет.

— Хе-х, приятно иметь дело с понимающим человеком, — почтенно кивнул Розенберг и откинулся на спинку стула, излучая вершину удовлетворения от делового общения. — Думаю, э-э-э, сущая пустяковина, в пару дополнительных горсточек этих прекрасных кругляшек, приятно удивит вас результатом, господин Феликс, — до меня дошла расплывчатая сумма, да оно и к лучшему, раз не нужно страдать пересчётом.

— Х-м, пара мгновений, и всё устроится, — я удовлетворительно кивнул и нагнулся к своему саквояжу.

Раскрыв его, я мысленно похвалил своих криминальных друзей. Они правильно сделали, что не стали смешивать золотые монеты с другими. Просто я вижу перед своим носом кучу всякого золота в денежном эквиваленте, и даже без женских украшений.

Я зачерпнул оттуда пару горстей, и по очереди, абсолютно не глядя, высыпал их на столешницу.

Затем, я закрыл замочек на саквояжике, который ни капельки не почувствовал уменьшения поклажи, и только тогда разогнулся.

Тут я встретился с восхищённой до одури физиономией хозяина кабинета, моментально взявшего себя в руки. Молодец Розенберг, что так быстро нашёл в себе силы не демонстрировать дурные манеры поведения завистника. Ведь их появление вполне предсказуемо, при наличии кучи чужого золота. Пусть и не его, но находящегося прямёхонько под столом.