Медленно бреду по тротуару и чувствую себя туристом. Мозг не принял того, что я здесь оказался всерьез и надолго. Мимо спешат горожане, цокают копытами лошади. Есть верховые в армейской форме, проезжают груженые телеги, в открытых экипажах спешат по своим делам чопорные дамы и господа. Барышни с зонтиками весело смеются и строят глазки кавалерам.

— Вкусно! — не смог удержаться от возгласа, когда проходил мимо булочной.

Ароматная выпечка пахнет одуряюще, не справился с соблазном и зашел в лавку. Дородная и румяная продавщица мне приветливо улыбнулась:

— Здравствуй господин, есть свежие пирожки с капустой и персиками, булочки с сахаром и маком. Что изволишь?

— Каждой по штуке, — сглотнул слюну и вытащил из кармана худой кошель.

— Двадцать пять медных монет, — ловко упаковывая пирожки в большой бумажный кулек, заявила женщина.

Память услужливо подсказала: один золотой равен ста серебряным монетам, а сто медных — серебряному. Каждый кругляш имеет свой вес и на нем, с одной стороны, отчеканен номинал, а с другой профиль императора, Барта 3-го. Правитель немолод, ему по Земным меркам сто два года, но выглядит на сорок, а средний возраст жизни мага разнится несколькими веками. Вроде бы есть долгожители, что разменяли третий век.

— Спасибо, — положил монеты на прилавок и взял кулек.

Продавщица каждую монетку взвесила в своей руке, а потом положила их в железный ящик под стойкой. Задерживаться не стал, колокольчик над дверью звякнул и в лавку зашла пожилая дама, при виде меня сделав недовольное лицо.

— И чего ты, Мирта, оборванцев в шею не гонишь? Небось на паперти стоял, а мог бы работать! — выговорила покупательница продавщице, не обращая на меня внимания.

Хотел ей ответить, даже развернулся, но не стал, не время и не место, чтобы показывать собственный характер. Кстати, посетительница булочной мне знакома, но ее имя в памяти не всплыло, точнее, вряд ли ее зовут «старой каргой и ведьмой».

Город, на удивление, чист, не похож на представление о жизни средневекового из моего мира. На голову никто не льет помои, горы мусора не валяются по улицам, воздух чист и свеж. Кстати, чумазых и грязных почти не видно. Ну, работяги не в счет, а они тут есть, как и канализация. Явный сантехник склонился над открытым люком и что-то объясняет своему напарнику. Используется понятный жаргон, состоящий в основном из предлогов и нескольких нормальных слов, а остальное из нецензурной лексики. Но, надо отдать должное, очень красочно объясняет работяга, как и каким способом поменять вентиль и куда его засунуть своему криворукому подмастерью.