Грудь вот можно оставить на самый последний этап, как и задницу. Это не критично.

А вот остальное… Пожалуй, выкуплю к концу недели. Максимум через две. Когда начнем выращивать мне замену и я удостоверюсь, что всё идет четко по плану.

И дом. Надо ставить дом. Но тоже после того, как решим вопрос с новым гомункулом.

До темноты я успела не только вернуться в деревню в отличном настроении, но и закончить сборку всех без исключения книжных стеллажей, намертво прикрутив их по периметру первой комнаты кроме центрального, который закрывал проход. Его я оформила в виде двери, снизу прикрутив крошечные колесики, чтобы стеллаж легко скользил по полу в момент открытия, но при этом поставила внизу механическую блокировку на самовольное открытие.

Не электронную, ни в коем случае. Её можно обнаружить приборами, а мне не нужно, чтобы у людей возникали лишние вопросы. Механику, как ни странно, обнаружить намного труднее.

К полуночи последняя книга заняла своё место на полке и я с гордостью осмотрела итог своих усилий. Из-за стеллажей комната стана немного меньше, уже не три на четыре, но места ещё хватало. Например, для мягкого кресла. Для маленького углового столика. Для того, чтобы расположиться со всем комфортом и погрузиться в удивительный мир, полный букв и смысла.

Решено. Завтра же куплю ковер с мебелью, закончу с проводкой и завершу этот проект. И может даже выпью кофе с капелькой коньяка?

Усмехнувшись, бросила ироничный взгляд на ещё не разобранные коробки с ценностями, вынесенными из дома Карепановых. Там остались картины и вазы, да статуэтки. Тут им места не нашлось, все до единой полки заняли книги. И это правильно. Что ж, придержу их для дома.

На следующее утро, отзанимавшись на участке майора под легким моросящим дождичком, я приготовила на обед рассольник, запланировав на ужин тушеную курицу со сложным гарниром, но не успела улизнуть в город за ковром и мебелью для погреба, как меня перехватил профессор и вручил не самый короткий, но лаконичный список из девяти пунктов. Перечень того, что требовалось для выращивания нового гомункула.

Но заинтересовал меня лишь один…

— В смысле семенная жидкость? — уточнила, опешив.

Я может что-то не так понимаю?

— Что-то не так? — невозмутимо уточнил Бельков.

Хм, ну…

— Сперма? — уточнила снова.

— Да.

— Зачем⁈

На меня посмотрели с не меньшим удивлением. Лишь через несколько секунд профессор смущенно кашлянул и проворчал:

— Прости, Саша. Совсем забыл, что ты не в курсе основ. Видишь ли, гомункул — это не просто магически искусственная копия человека. Это прежде всего живое существо. А всё живое рождается от слияния яйцеклетки и сперматозодила. Двух клеток. Понимаешь? И если искусственную яйцеклетку ученые уже научились выращивать, то сперматозоид нужен настоящий. Живой. Натуральный. Со всем набором классических хромосом и цепочкой человеческого ДНК. Понимаешь?